Лидия Морган, библиотекарь с рыжими волосами, всегда задерживалась после работы, разбирая архивные коробки. В одной из них, под стопкой пожелтевших газет 1987 года, она нашла конверт с фотографией женщины в платье в горошек и письмом: *"Они думают, я сошла с ума, но я видела, как он закопал сумку у пирса"*. На обороте — пятно, похожее на кровь. В тот же вечер Маркус Рейес, бывший
Лена, 17 лет, в рваных джинсах и с потёртым биноклем, каждое утро сканирует горизонт у пирса Санта-Карлы. Её отец Джек, пахнущий солью и старым двигателем, уплывает на *Морской Лисице* вопреки запретам мэрии — рыба исчезает, сети пустеют. «Ты снова полез в зону патруля?» — Лена хватает его за рукав, когда он грузит ящики с приманкой. «Кто-то должен кормить город», — бурчит он, избегая взгляда. По
Марко, парень в мятом фартуке пекаря, каждое утро замешивает тесто в крохотной пекарне на Via Sant’Angelo. В соседнем доме Лиза, студентка-художница, рисует граффити на ставнях заброшенного кафе — ее пальцы вечно в синих и рыжих пятнах. Их пути пересеклись у лотка с лимонами на рынке Пьяцца-делле-Эрбе: Марко искал цедру для нового рецепта, Лиза спросила, не видел ли он трехцветную кошку. «Она
Маркус Грин, бармен в забегаловке на углу 7-й авеню и Харрисон-стрит, каждое утро стирал со стойки следы от кофейных чашек. Однажды его раздолбанный айфон 6 завибрировал: в неизвестном приложении с иконкой рыбы всплыло сообщение — *«Открой заднюю дверь. Сейчас»*. За мусорными баками он нашёл дрожащего подростка в рваных кедах. «Меня зовут Лиам, — пробормотал парень, разглядывая крошки на
В пригороде Лос-Анджелеса, 1975 год. Рэнди, 19 лет, в рваных джинсах и с потёртым Fender Stratocaster за спиной, пробирается через гаражи, где репетирует местная группа *Quiet Riot*. Его старший брат, Келлен, ворчит: "Мама опять звонила — говоришь, учишься? Ага, как же". Рэнди прячет гитару под кроватью в съёмной квартире на Вайн-стрит, где пахнет жареным луком из соседнего кафе. На
Брени сидит за столом в маленькой аудитории Техасского университета, перебирает стопку цветных карточек с надписями «стыд», «радость», «горе». Рядом — чашка с потрескавшейся эмалью, из которой тянется пар. «Вчера сын спросил: *«Мама, а если я боюсь признаться, что разбил вазу, это как на карточке?»*», — рассказывает она, щурясь от солнца, бьющего в окно. В зале смеются; женщина в оранжевом
В пригороде Сиэтла 17-летний Эйден Морроу подрабатывает в *Crimson Bean*, кофейне с треснувшими витринами и запахом пережаренного эспрессо. Его соседка по общежитию, Лина Вонг, тайком собирает микросхемы из старых телевизоров, которые Эйден притаскивает с блошиного рынка на 5-й авеню. «Слушай, этот транзистор пахнет как моя бабушка после церкви», — бормочет Лина, разбирая плату под светом
Лиам Карвер, старший брат, втирает сажу из костра в царапины на мече, пока его отряд копает траншеи у границы Долины Пепла. В письме младшему брату Кайлу он пишет: *«Если зерно сгниет в амбарах, отдай свиньям. Лучше пусть Гленхолм запомнит наш голод, чем жалость»*. Кайл, оставшийся на родовой ферме, три дня чинит сломанный плуг — последний удар топора по ржавому металлу заканчивается проклятием и
В Мумбаи учительница Радха Шарма, 28 лет, в спешке забывает старую кожаную сумку с тетрадями в вагоне метро. Её находит Каран Малхотра, 32-летний инженер из Дели, приехавший на конференцию. «Ваш учебник по алгебре за 10 класс выглядит так, будто его грызли мыши», — усмехается он, вручая сумку у кафе *Blue Lotus*. Внутри — фотография брата Радхи, Арджуна, с аутизмом, и письмо от директора школы с
Айви, рыжая восьмилетка в полосатых гольфах, переезжает в синий дом на Пайн-стрит. В первый же день она заливает кран акварелью, пытаясь нарисовать медузу на стене ванной. Соседка Бин, десятилетняя любительница динозавров в рваных джинсах, забирается через забор и кричит: «Ты что, не знаешь, где канализационные трубы? Тут всё протечет к моим червякам!» Они ковыряют лопатой засохшую краску, пока
Лусия, 14 лет, живет в приморском городке под Валенсией. Ее комната — бывшая кладовка с отслаивающимися обоями, где она рисует комиксы в тетрадке с обгоревшим краем (подарок умершей матери). Каждое утро она слышит, как отец гремит кофейными чашками в баре «El Sur», а бабушка Кармен ворчит на радио, залитое старыми песнями Чавелы Варгас. «Брось эти каракули, — рычит ее брат Мигель, выдирая листок
Клэр, рыжеволосая официантка из кафе на углу 5-й авеню, протирала кружки с потрескавшейся эмалью, когда Лена втолкнула в её руки фотографию «Утреннего света» Моне. «Слепи точную копию к четвергу, — прошептала подруга, поправляя кожаный жакет. — Галерея в Сохо уже ждет». В подвале своей бруклинской квартиры, где пахло сыростью и скипидаром, Клэр смешивала краски, вспоминая, как отец учил её