Франк, бывший инженер с шрамом над левой бровью, таскает ящики с ржавыми болтами на заброшенном заводе «Кёвеш» в промзоне Будапешта. Его соседка Эржебет, студентка-химик с вечно запачканным халатом, находит в мусоре загадочную схему — чернила расплылись, но угадываются контуры подземных тоннелей. «Ты опять полезешь куда не надо?» — бросает она, когда Франк прячет бумагу под промасленную куртку.
В первой серии зрители видят Дэвида в тренировочном центре «Манчестер Юнайтед» в Каррингтоне. Он поправляет гетры, пока сэр Алекс Фергюсон кричит со скамейки: «Если ещё раз промажешь угловой, будешь бегать до темноты!» В раздевалке пахнет мокрой травой и льдом для мышц. После матча с «Барселоной» в 1999-м Дэвид звонит Виктории из таксофона: «Слышала гол?» Она смеётся: «Бруклин вымазал лицо в
Халед эль-Саид, судмедэксперт с пятном кофе на рубашке, ковыряется в теле девушки из Эль-Мардж. Морг в Шубре — вентилятор гудит, пластик треснул. "Опять самоубийство?" — офицер Амир щурится, жуя жвачку. "Слишком чистая одежда для прыжка в воду", — бормочет Халед, вытаскивая из-под ногтей жертвы осколки синего пластика. В кармане — билет на автобус до Хелуана. Вечером он сидит
Джейк, 22 года, чинит старые «Хонды» в гараже на окраине Чикаго, который унаследовал от отца, Роя. Рой, с сигарой в зубах, постоянно бросает: «Ты даже масло поменять не можешь без косяков». По вечерам Джейк заглядывает в закусочную «Элси», где Лина, его соседка с детства, в засаленном фартуке разливает кофе. «Опять резину спалил?» — смеется она, пока он ковыряет вилкой холодный омлет. Маркус,
Джордж, владелец салона *Moonlight Nails* в Уитби, задерживает клиентку миссис Харгривз допоздна под предлогом «эксклюзивного ухода». Пока та болтает о внуках, он подмешивает в её латте толчёные таблетки дигоксина. В подсобке его жена Лили пакует заказ для местного дельца — баночки с тисовым экстрактом, замаскированные под кератиновые маски. «Сколько раз повторять — не бери заказы от Рональда, —
Боб Бисвас, 28-летний менеджер колл-центра в Калькутте, каждое утро покупает *ча́й* у уличного продавца Раджу возле станции метро Рабина Бхаван. Его отец, Ашок, жестко контролирует бюджет семьи: «Ты думаешь, рис на дереве растет? — бросает он, пересчитывая счета за электричество. — Хватит тратить на эти твои комиксы». Боб тайком рисует в блокноте с обложкой, порванной у угла — подарок младшей
Эмир, молодой археолог из Стамбула, находит в старом чемодане отца потрепанный дневник с координатами острова Лесбос. В записях — упоминания о византийском артефакте, спрятанном в заброшенной церкви Панагия-ту-Кастру. Он бросает раскопки в районе Султанахмет, где неделями чистил от грязи османские монеты, и едет в Грецию. В порту Митилини местный рыбак, затягивая сигарету, бурчит: *«Твой батько
Амир, бывший гид по Луксору, сдает комнаты в своем ветхом доме возле рынка Хан-эль-Халили. Внутри пахнет жасмином из разбитого горшка на лестнице и старыми коврами, которые он никак не выбросит. Первая жилица — Лейла, студентка из Александрии, переехавшая после ссоры с родителями: «Ты либо учишься на инженера, либо живешь с этим бродягой!» — кричал отец, прежде чем она ушла, прихватив гитару. По
Майтене, дочь овцевода из горной деревни, находит в старом сундуке отца потрёпанное письмо с печатью Бильбао. Вместо помощи на стрижке овец, она сбегает по тропе через дубовые рощи, прихватив козий сыр и нож с резной ручкой. В порту, среди бочек с солёной треской, её останавливает Инаки — парень в поношенной куртке моряка: «Камни под ногами знают больше, чем твой дед в церковных сказках». Они
Ли-Чен копался в коробке с учебниками на чердаке школы, когда наткнулся на потрепанный блокнот с наклейкой бейсбольной команды 90-х. Внутри — карандашные наброски моста через реку Даньшуй и записи о встрече с «девушкой в желтом плаще». На перемене Сяо-Юй, разглядывая находку, тыкала в пятно от чая на странице: «Это же почерк мистера Чжоу из канцелярии. Но он умер три года назад». Вечером у
Хуан Мора, бывший солдат, теперь моет полы в церкви Сан-Франциско в Кито. По утрам он замечает, как отец Рикардо передает конверты мужчине в кожаной куртке, пахнущей бензином и тамариндом. В пятницу, после службы, Хуан находит в исповедальне окровавленный платок с вышитыми инициалами «L.V.». «*¿Qué diablos pasa aquí?*» — бормочет он, пряча платок за пазуху. В квартале Ла Ронда у старьевщицы
Элен, 35 лет, пекарня на улице Монтень в Марселе. Утром замешивает тесто, пачкает фартук мукой. Дочь Лиза, 12, в школьной форме с зеленым галстуком, роется в коробке на чердаке. Находит потрепанный дневник с вырезкой из газеты 2009 года: «Новорожденная украдена из клиники Сен-Луи». На обороте фото — женщина в платье в горох, лицо похоже на Лизу. «Мама, это ты?» — «Отдай!» — Элен хватает дневник,