Эмили, с рыжими волосами до плеч и вечным кофе в руках, торопилась на семинар по биохимии, когда Джейкоб в чёрной кожаной куртке остановил её у библиотеки. «Ты видела, как Лила вчера вынесла таблетки из медпункта?» — спросил он, перебивая её возражения о «личных границах». В общежитии «Кедр», где плесень на окнах соседствовала с плакатами Radiohead, Лила прятала под кроватью коробку с лекарствами
Джереми, пятнадцатилетний сын пастора Исайи, каждое утро проходит мимо заброшенной автомастерской в южной части Чикаго, чтобы добраться до церкви. Его отец настаивает на репетициях рождественского хора в подвале с протекающей трубой и расстроенным пианино. «Ты думаешь, эти песни хоть кому-то помогут?» — бросает Джереми, поправляя наушники. Исайя, вытирая пот со лба, отвечает: «Музыка лечит,
Джейк, в потрепанной кожаной куртке, приезжает в портовый городок на озере Харпер после пяти лет отсутствия. В старом лодочном домике с прогнившими половицами он сталкивается с Кэлом — сводным братом, который теперь управляет местным баром «Якорь». Между ними сразу вспыхивает перепалка из-за завещания отца: «Ты даже гвоздь нормально забить не можешь», — бросает Кэл, наблюдая, как Джейк чинит
В Чунцине, среди узких переулков и круглосуточных ларьков с лапшой, 19-летний Ли Сяо чинит старые холодильники в мастерской дяди. Запах машинного масла смешивается с ароматом жареных пельменей из соседней забегаловки. В груде металлолома он находит ржавый цилиндр с гравировкой «LX-09» — оказывается, портативный реактор. «Эй, Чэнь Лу, глянь, это же из тех военных конвоев, что в прошлом месяце
Мэйв, 22 года, перебивается сменами в кафе *Bean & Bricks* на углу 5-й улицы в Чикаго. Каждое утро начинается с проклятий в адрес сломавшейся кофемашины и запаха подгоревших круассанов. В перерывах она рисует комиксы в блокноте с облезлой клеёнкой, пока её друг Итан, студент-архитектор, тыкает в ноутбук, разливая холодный кофе на чертежи. Однажды, разбирая коробки в подсобке, Мэйв натыкается
Лина, студентка-физик с треснувшей керамической кружкой, которую она таскает повсюду, находит тело профессора Картера в подвале лаборатории Университета Торонто. Рядом с ним — схема установки, напоминающая квантовый процессор, и записи с пометкой *"суперпозиция наблюдателя — 97% погрешность"*. Её друг Элиот, вечно в чёрной толстовке с пиксельным драконом, втирает глаза, глядя на камеры
Карла, учительница испанского в старшей школе Roosevelt, каждое утро заказывает café de olla в забегаловке на углу Гуадалупе и Третьей улицы. Там она сталкивается с Итаном, барменом из соседнего клуба, который вечно опаздывает, потому что застревает, разбирая посуду после ночных смен. «Ты опять в фартуке с пятнами от маргариты», — усмехается Карла, протягивая ему салфетку. Параллельно Марк,
Лиза, кондитер из Питера, приезжает в родной городок под Новый год, узнав, что семейную пекарню «Сладкая слобода» хотят снести. Запах жженого сахара на въезде, треснутая плитка у входа — всё как в детстве, только витрины заклеены уведомлениями о выкупе территории. В мэрии ей грубит менеджер стройкомпании Максим, её бывший одноклассник: *«Ты думаешь, пряники всех спасут? Тут торговый центр будет,
Лена перетаскивала чемоданы в прихожую, спотыкаясь о треснувшую плитку. Её муж Джеймс ковырялся в электропроводке на кухне — свет мигал с тех пор, как они въехали. «Слышишь?» — Лена замерла, держа в руках фарфоровую куклу с отколотым ухом. Джеймс выругался: «Опять эти трубы гудят. В объявлении писали, дом 1894 года, но не уточнили, что ремонт тут делали последний раз при королеве Виктории». Ночью
Эмили, закатав рукава свитера, втыкает список дел в треснувшую рамку над камином: «Гирлянды — до восьми, печенье — до десяти. И никаких споров насодушевых шаров в гостиной». Лила, размазывая блестки по джинсам, фыркает, роняя клубок мишуры: «Ты как бабушка Марта — даже снежинки должны падать по графику». На кухне Джейн грохает мешок муки, пытаясь замесить тесто по рецепту из потрепанной тетрадки
В трущобах Дакки Риаз, водитель велорикши с потертым рулем и ржавой цепью, находит в багажнике сумку с пачками така. Внутри — документы на землю в Барисале и фото мэра с неизвестным в костюме. «Ты что, святых ищешь?» — смеется его друг Карим, разгружая мешки с луком. Риаз молчит, трогает конверт с диагнозом матери — цирроз. Вместе с деньгами в сумке лежит детская браслетка, как у его сестры,
Сергей, механик из промзоны Нижнего Тагила, втирает тряпкой масляные разводы на капоте «десятки». В кармане замигала трелефона — Денис, однокурсник, третий день зовёт в «шаурму обсудить дельце». В забегаловке на Уральской, 14, Денис, размахивая шаурмой, тычет пальцем в табличку с ценами на бензин: «Видишь, как дорожает? У меня тут контора в Екатеринбурге, документы на списанные двигатели... Две