Семья Махагони Эндрюс трещит по швам, когда в их дом входит третья: она сама. Женщина оказывается в отношениях с женатым мужчиной, и её появление ломает привычный уклад. Её партнёр, его жена и их дети пытаются ужиться под одной крышей, но каждый день приносит новые вопросы. Соседи перешёптываются, родственники осуждают, а дети не понимают, почему в спальне отца теперь другая женщина. Героиня ищет
Они приехали на остров за забытым весельем: встретить старых знакомых, снять всё на камеру, почувствовать себя снова своими. Но камера ловит не только смех. С каждой выпитой бутылкой всплывают обиды, которые они копили годами. Один неосторожный разговор - и компания начинает подозревать, что за ними кто-то следит. Вечеринка превращается в замкнутый круг из старых счётов и взаимных претензий.
Старый фургон, вросший в землю среди марихуановых кустов, - вот дом, от которого героиня не готова отказаться. Она ведёт нелегальное хозяйство в калифорнийской глуши, и этот образ жизни давно стал её правдой. Но когда закон приходит на её землю, женщина оказывается перед выбором: подчиниться системе или бороться за то, что она выстроила годами. С одной стороны - привычная свобода и риск, с другой
Уличный карнавал на Тринидаде: ритмы, блёстки и девушки, танцующие так, что прохожие останавливаются. Семнадцатилетняя Спаркл видит их однажды и решает - ей нужно быть с ними. Она уговаривает команду принять новенькую, и поначалу кажется, что мечта сбылась. Её дни превращаются в череду вечеринок, музыка не смолкает, а тело учится новым движениям. Но за яркими огнями и свободой скрывается другая
Журналистка-любительница и ультраправый сопротивленец ищут доказательства слухов о пиццерии, секс-культе и людях-ящерах. Им нужно найти правду, скрытую за теорией заговора. Каждый из них преследует свою цель, но общий враг заставляет работать вместе. Клубок лжи и паранойи затягивается вокруг них. Чем глубже они копают, тем опаснее становится игра. Реальность оказывается зыбкой, а союзники -
В городе Зареченск, за Уралом, 17-летний Ваня Королёв каждое утро покупает в ларьке «Светлана» пирожки с капустой, пока его отец, Алексей Петрович, в засаленной спецовке чинит трактор в гараже. «После школы — сразу домой, смотри не болтайся», — бросает отец, вытирая руки тряпкой. Ваня кивает, но вместо уроков пробирается на крышу пятиэтажки, где рисует в потрёпанном скетчбуке заброшенную
Филиппинская полиция расследует серию ритуальных убийств, в которых переплелись культовые жертвоприношения и слухи о пропаже детей. Улики ведут к отшельнику на уединённом острове: бывшему агенту ФБР, который давно порвал с прошлым. Герой потерял покой и анонимность, а теперь под угрозой и сама его жизнь на райском берегу. Чем глубже он втягивается в дело, тем яснее: местный культ не просто
Советский Волк получает в напарники сына: молодого, дерзкого и помешанного на гаджетах. Зайца рядом нет, а значит, привычной охоте приходит конец. Старому герою приходится учить новичка не по учебникам, а на собственных шишках. Младший лезет в драку без раздумий, старший пытается прикрыть тылы. Они всё время спорят, но именно в этих перепалках проступает общая цель. Противник не один, их целая
Какую цену заплатит семья Козак за век украинской истории? Шесть поколений проходят через мировые войны, советские репрессии, чернобыльскую катастрофу и революции. Герои теряют дом, свободу и близких, но не способность бороться. Их жизнь - череда скитаний и преследований, где каждое новое испытание проверяет на прочность не только их, но и любовь к родной земле. Сквозь измены, обиды и боль Козаки
Семнадцатилетний Отто перебирает видеозаписи: его девушка Лора всё ещё здесь, на экране, живая. Он монтирует кадры снова и снова, пытаясь понять, что пошло не так. Но расследование её смерти уже идёт, и социальные службы втягивают его в свой круг. Отто зажат между глухим дедом, собственной матерью и матерью Лоры - каждый тянет в свою сторону. Он панк, он носит шиповку и злится, но внутри
Карим прилетает из Нью-Йорка в Бейрут, чтобы найти актёров для своего фильма о слепых детях в горной школе. Сразу после прилёта у него воспаляются глаза, врачи накладывают повязки, и ливанский кинематографист на несколько дней теряет зрение. Он вынужден двигаться на ощупь, слушать город и зависеть от чужих рук. Когда зрение возвращается, Карим отправляется в спецшколу. Ему предстоит отыскать
Мендель уехал из Мексики в Нью-Йорк и стал ведущим экспертом по бабочкам-монархам. Он знает их миграцию наизусть, но собственное прошлое остаётся слепым пятном. Воспоминания о том, как они с братом Симоном осиротели, не отпускают. Похороны бабушки заставляют его вернуться в дом, который он покинул. Здесь каждый предмет и каждый человек напоминают о потерянном времени. Симон остался, Мендель