Элейн Ларкин приезжает в Брекен-Хилл после похорон отца. В доме с облупившейся голубой краской она находит его старый магнитофон с записями: *«Если слышишь это, значит, я не успел объяснить…»* — голос Роджера Ларкина обрывается. В первую ночь Элейн замечает в коридоре тень в клетчатом халате — точь-в-точь как у миссис Кларк, соседки, умершей три года назад. Шериф Джейкоб Морган, заставший её за
Джейк, 17 лет, втирает пятно с футболки в раковине старого дома на окраине Чикаго. В соседней комнате Лила, его 8-летняя сестра, тыкает вилкой в подгоревшие тосты. «Опять пахнет горелым, — ворчит она, — у Синди в микроволновке пиццу разогревают». Джейк бросает взгляд на счет за электричество под кнопкой от Xbox. После смерти родителей он перешел на вечернюю школу, а днем чинит двигатели в
Джек Мартин, ветеран с шрамином на левой руке от осколка в Кабуле, приезжает в Лоуренсвилль (Иллинойс) после похорон отца. В старом доме с облупившейся краской на крыльце он находит пачку неоплаченных счетов за электричество и письмо от банка: ферма заложена под кредит. Сестра Эмили, в резиновых сапогах и с ведром корма для кур, бросает: *«Он три года скрывал, что мы на мели. Теперь банк хочет
Мэгги, рыжая бариста из крохотной кофейни в Бруклине, каждое утро начинала с попыток не спалить молоко для капучино. Её руки иногда самопроизвольно оставляли на бумажных стаканцах обугленные отпечатки. Всё изменилось, когда к ней зашёл Гэбриэл в потрёпанной кожаной куртке, заказал американо и бросил: «Твой отец — князь тьмы. Он хочет тебя забрать до того, как ты спалишь пол-Квинса». Пока Мэгги
Клара и Бен, пара из Аризоны, переезжают в викторианский особняк в лесах Вермонта, доставшийся им от тети-отшельницы. На второй день Бен, чиня протекающую трубу в подвале, натыкается на ржавый мушкет XVIII века, а Клара в библиотеке находит обгоревший дневник с записью: *«Она снова ходит по коридору. Не дай ей увидеть свет»*. Вечером в гостиной гаснет лампа — Элеонора в платье с бахромой,
Егор, 17-летний парень из Петербурга, снимает комнату в варшавском общежитии с облупившимися обоями. Его сосед Казимир, студент-химик, постоянно возится с пробирками на кухне, пахнущей тушёной капустой. «Опять твоя кошка в мой сапог нассáла», — бросает Егор, вытряхивая мокрый ботинок в окно. В ящике комода у него лежат нераспечатанные письма от матери — та требует вернуться, но он рвёт конверты,
Лив, 12 лет, в зеленом вязаном шарфе, и её брат Уле, 8, в рваных резиновых сапогах, копались в сарае за фермой Бьернстад, когда нашли барсучий след у разбитого ведра с картошкой. «Смотри, он опять таскает овощи!» — Уле тыкал пальцем в грязные отпечатки. Они спорили, как поймать воришку: Лив настаивала на ловушке из ящика и верёвки, Уле хотел подкараулить зверя ночью с фонарём. В итоге соорудили
Марк, программист из офиса на Тверской, каждый день брал капучино в «У Глебыча» перед работой. В дождливый четверг он заметил забытый зонт с рисунком котов на ручке. Через пять минут в кофейню ворвалась Аня, учительница из школы №134, с мокрыми волосами и папкой контрольных. «Вы забыли… эээ… этот?» — Марк протянул зонт, пока она рылась в сумке, вытаскивая ключи, пачку салфеток и тетрадь с грифом
В старом особняке на окраине Сиэтла 15-летняя Лила находит под половицей в спальне коробку с потрескавшимися кассетами. Её отец, переехавший из-за работы в IT-компании, ворчит, разбирая Wi-Fi роутер: "Через неделю тут будет как в Кремниевой долине, даже пыль стирать роботом". На одной кассете подросток с хриплым голосом записал: "Мэгги, если ты это слышишь — беги из дома до
Люка Мартен, сорокалетний реаниматолог с привычкой жевать мятные леденцы, каждую ночь принимает экстренных пациентов в полуподвальном отделении больницы «Сен-Жермен». Его команда: Мари Леблан, медсестра с татуировкой совы на запястье, и Амин Шадид, практикант, который вечно забывает сменить кроссовки после велопробега по набережной Сены. В третьем часу ночи к ним привозят подростка с ножевым
Игорь, худой парень в потёртой кожанке, торчал в «Гаражнике» — баре возле трамвайного депо. За соседним столиком Лера щёлкала семечки, глядя на его блокнот с вырезками о «Свердловском маньяке». «Опять твои заморочки? — спросила она, разминая затекшую ногу. — В прошлый раз из-за них в участок загремели». Он усмехнулся, дорисовывая кривыми буквами «1984» на клочке салфетки. На следующий день, пока
Эмили Лиддл, 28 лет, упаковывает гирлянды в картонную коробку из-под старых сапог, когда звонит сестра Ханна. «Ты уверена, что хочешь выйти замуж в *этом* платье? — спрашивает та, разглядывая фотографию в телефоне. — Оно выглядит как скатерть бабушкиной дачи». Действие происходит в городке Ривертон (провинция Онтарио), где каждый декабрь крыши домов проваливаются под тяжестью снега, а в кафе