Оливия Крейн возится с обоями в старом особняке, пока ее муж Хью чинит скрипучую лестницу. Дети — Стивен, Ширли, Тео, Люк — находят в кладовке коробку с потрескавшимися куклами и журналами 1920-х. "Тут пахнет, как в больнице", — морщится Ширли, протирая пыль с зеркала, где позже мелькнет силуэт в цилиндре. Оливия ночью слышит стук из стен: "Это просто трубы", — бурчит Хью, но
Лéа, 22 года, разбирает коробки в букинистической лавке на углу rue de Rivoli. Запах плесени от старых книг смешивается с ароматом жасмина из соседнего кафе. В кармане джинсовой куртки находит записку от покойной бабушки: *«Код спрятан под третьей ступенью лестницы в доме в Лионе»*. Брат Люка, вечно с масляным пятном на футболке, приезжает на ржавом мопеде. Вместе едут на чердак семейного дома,
Хлоя, рыжеволосая художница с татуировкой якоря на запястье, возвращается в Байрон-Бей после провала выставки в Сиднее. Она снимает комнату над кафе *The Salty Spoon*, где по утрам чинит треснувшую раму велосипеда, а вечерами рисует на балконе, заляпанном синей акриловой краской. В местном баре *The Driftwood* сталкивается с Джейком, своим школьным знакомым, который теперь ловит тунца и чинит
Лиза Морроу, археолог-любитель, копала картофель на своем участке под Оттавой, когда лопата звякнула о каменную плиту с выбитым кельтским узором. Через три дня она уже спускалась в узкий лаз с фонарем, зажатым в зубах, а за ней волочился Джейден, ее младший брат, приглушенно ругаясь: «Если мы сдохнем, мама мне голову оторвет». Под землей они наткнулись на сводчатый зал, где ржавые цепи висели со
Люка, 34 года, в потертой кожанке, каждое утро покупает эспрессо в кафе *La Brume* возле метро Oberkampf. Эмма, 29, бариста с татуировкой совы на запястье, раздражается, когда он разглядывает её блокнот с набросками стихов. «Вы всегда пялитесь на чужие мысли?» — бросает она, вытирая стойку. Он молча кладёт рядом забытый ключ от мастерской на rue de Turenne, где мастерит деревянные стулья. По
Лиам, 27 лет, бармен в кафе *Maple Brew* в старом квартале Ванкувера, каждое утро чистит кофемашину марки *Gaggia*, пока Ава, его соседка с третьего этажа, рисует граффити на стене гаража напротив. «Эспрессо с двойной пенкой? Сейчас будет», — бросает он клиенту в ковбойской шляпе, который каждую среду заказывает одно и то же. Вечерами Лиам помогает Аве тащить банки с краской из подвала, где
Майкл Карвер, бывший прокурор с подрагивающими руками от бессонницы, копался в папках с делами в своем съемном лофте на окраине Чикаго. На кухонном столе рядом с микроволновкой валялись обгоревшие чеки из стрип-клуба *Red Lantern* — единственная зацепка по делу о пропавшей официантке Лизе Торн. Его напарница, Роза Мендоза, втиснулась в дверь с двумя стаканами кофе: *«Ты спал хоть час?»* —
Альберто, в помятом костюме и с масляными пятнами на руках, спорит с Анри возле деревянного каркаса аэроплана в парижском ангаре. «Проволока слишком тяжелая, — стучит пальцем по чертежу, — заменим на бамбук». Лукас, его помощник, сдвигает очки на лбу и бормочет: «В мастерской нет бамбука, только старые велосипедные спицы». На полу — клубок медных трубок, обрывки пергамента с расчетами. Вечером,
Ян выгружал ящики с мороженой кетой на рынке «Северный», пока отец, Валерий, в очередной раз спускал зарплату в рюмочной «У Галины». Деньги за рыбу — 1200 в день, пахло льдом и водорослями — Ян прятал в жестяную банку из-под печенья «Юбилейное», закопанную под грушей во дворе хрущевки. Лера, с которой он торговал в соседнем ряду, щурилась от солнца: «Собираешься или как?» — кидала, пересчитывая
В Нью-Йорке, под рыжими огнями Брайант-парка, Стеф Морган, копирайтер с хроническим насморком из-за мороза, сталкивается с Ником Далласом — бывшим парнем, который внезапно появляется у её офиса на Пятой авеню. Он, теперь механик из Питтсбурга, в засаленной куртке с запахом бензина, протягивает ей коробку с пончиками из «Dough Lovers»: «Ты всё ещё добавляешь в кофе три ложки сахара?». Они
Эмма, рыжая старшеклассница с потёртым фотоаппаратом Nikon, каждую среду дежурит в школьной газете. Она снимает тренировки футбольной команды, но в кадр чаще попадает Джейк — барабанщик из гаража за автобусной остановкой, который вечно роняет палочки. "Опять обои отклеились", — ворчит мисс Картер, учительница журналистики, развешивая снимки Эммы на стене с пятнами от скотча. После
Роберт и Джессика стоят в гостиной своего дома в Лос-Анджелесе, окруженные пластиковыми стаканчиками и тарелками с мини-бургерами. Их дети, София и Итан, шумят в соседней комнате, уставившись в iPad с мультиками. "Ты точно хочешь это сделать?" — Джессика поправляет гирлянду над камином, не глядя на Роберта. Он наливает шампанское в стакан, капли падают на паркет: "Это не похороны,