Чиди, бухгалтер с облупленными очками, каждый вечер спорит с женой Ннекой на кухне в трёхкомнатной квартире в Сурулере. "Ты опять отдал половину зарплаты своей матери?" — она стучит ложкой по кастрюле с эгуси, пока их дочь Эзина, шестнадцать лет, крадет тушь из сумочки матери. Младший Тубо, тринадцать, в соседней комнате собирает фальшивые кроссовки из старых шлепанцев. По воскресеньям
Эктор, 17 лет, продает эмпанадас на перекрестке возле церкви Ла-Канделария в Боготе. Его младшая сестра Лусила, в желтом платье с облезлым подолом, собирает монеты из жестяной банки. По понедельникам к ним подходит старик с попугаем на плече — меняет истории о потерянных изумрудах Музо на пару жареных бананов. «¿Sabes dónde está el pájaro que habla?» — бормочет он, разминая трость с трещиной.
Марко замечает, как София смеётся в школьном дворе с новеньким Лукой — её рука невольно тянется поправить рыжие волосы, выбивающиеся из-под шерстяной повязки. Он пинает камень, вспоминая их детские прогулки по узким улочкам Сан-Джиминьяно, где они делили мороженое *stracciatella* из киоска у башни Торри. «Ты с ним каждый день в *Caffè degli Artisti* зависаешь?» — бросает он позже, разгружая ящики
Хулио просыпается в своей квартире на улице Корсега, в Барселоне, от стука дождя по жестяному подоконнику. В углу спальни — коричневый чемодан с оторванной ручкой, оставшийся после смерти отца. Он находит под слоем пожелтевших газет фотографию: он и брат Карлос стоят у киоска с чуррос, 1974 год. Карлос в берете, левая рука забинтована — порезы от разбитой бутылки в драке у бара «Ла Пальма». В
Ади, студент из Джакарты, привозит друзей — Рини, Тони и Майю — в родную деревню Калуранг на похороны дяди. В старом доме с треснувшими ставнями они находят коробку с ритуальными куклами *poh-pohan*, обмотанными чёрными нитями. «*Ini bukan mainan* (Это не игрушки)», — бормочет Ади, разглядывая выцветшие фотографии 1960-х, где мужчины в военной форме стоят над ямой с костями. Ночью Тони, несмотря
Джексон Мэйс каждое утро заваривает кофе в треснувшей кружке с надписью "Лучший папа", надевает потёртую кепку с эмблемой почтовой службы и объезжает на стареньком грузовике улицы Брикерсвилля. В четверг он заметил, что конверт для миссис Эвелин с розовыми сердечками на углу надорван — внутри торчала фотография молодого парня в военной форме. "Опять её внук шлёт с фронта", —
В дождь октября Агнешка Хилка сидела в кабинете на улице Новый Свят, разбирая бумаги по делу пропавшего инженера Войтека Гурского. Клиентка — жена исчезнувшего, Марта, — принесла фотографию: Войтек в помятой рубашке стоял у стройплощадки небоскреба «Сильвер Тауэр». *«Он говорил, что нашел какие-то документы в бетоне… Потом перестал спать, купил диктофон»*, — Марта сжала сумку с выцветшим рисунком
Ника, худой парень в потертой кожаной куртке, каждое утро пробирается через толчею на рынке Десите, чтобы купить чурчхелу для бабушки. Он натыкается на Марику, которая торгует специями вразнос: «Опять проспал? У тебя лицо, как у гудашвилевского пса после драки». За её спиной маячит Гиорги, её брат, вечно перебирающий старые магнитофонные кассеты в ларьке с электрохламом. Их разговор прерывает гул
В старом гараже на окраине Чикаго Сэм Гаррет, седой механик с татуировкой якоря на предплечье, ковырялся в двигателе Ford ’78, пока его дочь Миа, в засаленной футболке и с пачкой счетов в руках, не врубила радио. «Опять эти идиоты из *Illinois Auto* звонили, — бросила она, вытирая руки об рваное полотенце. — Предлагают выкупить участок. Сказала, пусть идут к чёрту». Сэм хмыкнул, доставая из
Дева, стройная девушка в поношенном сари, каждое утро протискивалась через толпу на рынке *Чор-базар*, чтобы успеть купить дешевый рис до начала смены в швейной мастерской. Ее сосед Дас, грузный мужчина в мятых рубашках, торговал подержанными мотоциклами у старого кинотеатра *Раджа*. «Слушай, дай пять рупий в долг — завтра отдам», — бросала она, поправляя платок, когда он задерживал ее у ржавых
Алия, 23 года, тихая библиотекарша из Алматы, случайно натыкается на потрёпанную карту в старом атласе СССР, засунутом между полками с детективами. На обороте — карандашные пометки на казахском: *«47.2156, 77.0085 — дверь открывается только при лунном свете»*. Ерлан, её друг детства, чинящий «Жигули» в гараже за рынком, смеётся: *«Тыныш бол, это же просто бумажка. Хочешь, завтра махнём проверить?
Марко, рыжий парень с татуировкой богомола на шее, каждое утро чинил старый мопед у подъезда на 7th Street, пока его сестра Лена торговала самодельными брелоками у метро Jay Street. Их соседка, миссис Гарсия, кричала из окна третьего этажа: «Опять масло на асфальт капаешь!» — бросала вниз сверток с чуррос. В пиццерии «Джованни», где висела неоновотабличка «Cash Only», Картер, бывший баскетболист,