Лиззи, старшеклассница из провинциального городка Гринвилл, замечает, что ее парень Джейк каждое полнолуние исчезает на три дня, возвращаясь с глубокими царапинами на спине. В кафе «Блю Ридж» за столиком с потрескавшейся клеенкой он ворчит: «Собака соседей опять набросилась — не успел загородить забор». Она проверяет его историю, но забор у соседей цел, а в лесу за автостоянкой находит клочья
Марина, 27 лет, работает в аптеке на углу Дерибасовской. Виктор, 30, чинит двигатели в гараже за вокзалом. Встретились у лотка с черешней на Привозе — она пересчитывала сдачу, он вытирал руки тряпкой. «Ты третью коробку берешь, — усмехнулась она, — компот варить?» Он ответил: «Для соседей. Старухам на третьем этаже не выбраться сюда». Стали пересекаться чаще: кофе в «Франке» с крошащимся эклером,
Иззи Лайон, тридцатидвухлетняя журналистка из Бруклина, каждое утро начинала с проверки почты на лестничной клетке своей хрущёвки. В редакции «Голоса района» её стол был завален распечатками звонков мэра Карсона в номера с кодом 917 — подозрительные совпадения перед утверждением тендера на реконструкцию парка. «Ты уверена, что это не просто советы по ландшафтному дизайну?» — саркастично бросил
В деревне Горелово пенсионерка Мария Степановна копается в старом сундуке, достает пожелтевшие письма. Ее внук Кирилл, приехавший из Москвы на каникулы, натыкается на завещание деда: участок с яблоневым садом должен отойти соседу-ветерану. «Ты что, бабуль, спятила? Это наша земля!» – хлопает дверью сарая. На следующее утро к калитке подъезжает ржавый «УАЗ» – местный риелтор Геннадий Петрович
Эмиль, пятнадцатилетний паренек из приграничной французской деревни Сен-Клу, каждое утро таскает ведра с молоком для сыроварни отца. Возле полуразрушенного каменного моста через реку Лис он натыкается на ржавый медальон с выгравированным козлиным черепом. *"Черт, опять эта дрянь..."* — бормочет он, замечая свежие царапины на парапете, будто кто-то волочил цепи. В тот же день на рынке в
Чжо Юйцин, студентка-архитектор, каждый вторник сидит в кафе возле пекинского университета, рисуя треснувшие оконные рамы старого здания через улицу. Шэнь Сылу, практикующий массажист с ослабленным зрением, задевает её мольберт, рассыпая кисти. «Твои краски пахнут как та плитка шоколада, которую я вчера не смог найти», — бормочет он, нащупывая рукой пол. Она подбирает его трость, замечая царапины
Эмили, копирайтер из чикагского агентства «Barton & Grey», получает смс от босса Грега: «Клиент ждет презентацию к 18:00. Где черновики?» В ящике стола она находит конверт с открыткой от матери Сильвии — размашистый почерк, пятно от варенья. «Дом на Пайн-стрит, 12 продают. Приезжай, пока не снесла коробки с твоими комиксами». Эмили выдирает страницу из блокнота, пишет заявление на отпуск. В
Лиам Ковальски, бывший военный с шрамом над левой бровью, возвращается в родной Брекенридж, штат Колорадо, после смерти отца-строителя. В захудалом кафе «Лосиный рог» он узнаёт от сводной сестры Эмили, что дом и бизнес завещаны ей. «Ты даже не приехал на его операцию, — бросает она, разрывая салфетку. — Он считал тебя ненадёжным». В гараже отца Лиам находит коробку старых писем с подписью «Клара»
Лиза, 16 лет, живет в пятиэтажке на окраине Екатеринбурга. После школы таскает сумки с овощами из «Магнита» для соседки-пенсионерки, чтобы таплила ей гель-лак — мать-бухгалтер запрещает «клоунский маникюр». В подъезде пахнет сиренью из разбитой банки с освежителем, а на третьем этаже Сашка, сын сантехника, собирает старые батареи. «Чё, опять про**ала химию? — бросает он, закуривая у
В полуразрушенном цеху на окраине Перми Артём, бывший инженер, пытается починить генератор из обрезков проводов и старого двигателя. Его сестра Лида в это время торгуется у рынка возле ж/д вокзала: *"Две банки тушёнки за ампулу новокаина? Да ты с ума сошел, у меня брат три ночи без сна паял схемы!"* Сосед Слава, в прошлом охранник, патрулирует крышу с самодельным арбалетом, высматривая
Оля, в синей ветровке с оторванным карманом, ждет Макса у старого ларька с чебуреками. Он приходит в заляпанных краской кроссовках, достает из рюкзака мятую карту: *«Смотри, вчера нашел в архиве — тут раньше завод был, а теперь только тоннели»*. Они пробираются через гаражи с облупленными дверями, спотыкаясь о битые бутылки. На заброшенной станции метро Оля светит фонариком на граффити с чьим-то
Линь Юй, 28-летняя художница из Пекина, приезжает в деревню Хуанлуо на заказ — нарисовать рекламу для местной лавки лапши. Трещина на стене её гостиничного номера совпадает с узором на чашке, которую утром подаёт Чэнь Вэй, сын хозяйки. Он, учитель младших классов в выцветшей голубой рубашке, поправляет её произношение, когда она спрашивает дорогу к реке: «Не «ся́о хэ», а «сяо хэ́» — ударение на