Танака просыпается в однокомнатной квартире в Сибуя от звука соседского перфоратора. На полу — пустые банки с энергетиками, футболка в пятнах от рамэна болтается на спинке стула. «Опоздал... опять», — бормочет он, натягивая мятые джинсы. В офисе на станции Синдзюку начальник, Миура, тычет пальцем в экран: «Твой отчет — как сонный бред. Клиент ждет правок к обеду». Танака кивает, заказывает в
Хирото, парень в потёртой кожаной куртке, разбрызгивает баллончик с зелёной краской на стену заброшенного склада в районе Сибуя. Его граффити — гигантский клевер с кривыми лепестками. «Почему именно это?» — спрашивает Сакура, случайная прохожая в форменном фартуке цветочного магазина. Она вытирает руки о подол, пахнет лилиями и влажной землёй. «Моя бабка говорила: трёхлистник — как люди. Один
В небольшой деревне у подножия горы Хиэй 23-летняя Аяко, дочь местного священника, каждое утро подметала каменные ступени храма, заросшие хвоей. Однажды, обнаружив в кустах пихты раненого бурого медведя со сломанной лапой, она прошептала: «Тихо, не дергайся», обматывая рану полосками от своего кимоно. Вечером, пряча ведро с вяленым лососем за амбаром, она спорила с отцом: «Если духи гор прислали
Нана, в синем комбинезоне с потёртыми локтями, сортировала пробирки на конвейере фабрики «BioCore». Запах антисептика смешивался с ароматом её обеда — рисовых шариков, забытых в сумке. В перерыве Рика, её соседка по цеху, толкнула её локтем: «Слышала? В третьем секторе опять «брак» утилизировали. Странно, правда?» Нана промолчала, но вечером, протиснувшись в заблокированный лифт, нашла комнату с
В таверне "Кривой котёл" Фаваро, в потрёпанном плаще с дыркой на плече, спорит с Кайзой из-за мешка золотых монет. "Ты-ы даже не заметил ловушку в склепе, пока я не выдернула тебя за шкирку!" — она бьёт кулаком по стойке, опрокидывая кружку с пивом. Внезапно земля дрожит: над городом Мистхольм появляется чёрный корабль с парусами из теней. Жрецы в серебряных масках похищают
Макото, сорокадвухлетний клерк из пригорода Осаки, каждую пятницу покупал в комбини у станции два пакетика розового зефира. Продавец, старик в засаленном фартуке, ворчал: «Жена опять гонит?» — «Самому нравится», — бурчал Макото, пряча сладости в портфель с отслоившейся кожей. После развода он снимал шеститатамную квартиру с протекающим душем, где единственным украшением были треснувшие фигурки из
Акира, старшеклассник с вечно растрёпанными волосами, находит в старом шкафу школьного клуба археологии потёртый кулон в форме дракона. "Юки, посмотри— тут иероглифы как в учебнике про эпоху Хэйан", — бормочет он, вытирая пыль с артефакта салфеткой из-под ланча. Подруга, поправляя очки с синей оправой, замечает трещину на стене спортзала: за ней скрывается тоннель, пахнущий влажной
Юми, 22 года, каждое утро брала велосипед у станции Сибуя, чтобы успеть на смену в кондитерскую *Himawari*. Там она собирала коробки с моти, пока хозяйка, госпожа Фудзита, ворчала: *«Не дави на клубничные, они же как твои мечты — хрупкие»*. По вечерам Юми встречалась с Аей — подругой из колледжа, которая подрабатывала репетитором английского. За столиком в закусочной *Maru* они спорили: Ая хотела
Такуми Фудзимура, засунув руки в карманы худи, щурился от солнца на крыше академии Хоумми. Внизу, между бетонных корпусов, мелькали фигуры Рики Ябы и Хадзуки Нарумии — они отрабатывали передачу браслета у мусорных баков, пока Нао Кагэура с наушниками в ушах чертил маркером траектории на асфальте. "Эй, старик, — крикнул Рики, спотыкаясь о трещину в плитке, — если я снова получу штраф за
Котаро, в потёртой кепке и с рюкзаком-пушкой за спиной, спотыкается о разбитый асфальт возле моста Дотонбори. Рядом Ёсикуни, в очках с треснувшей линзой, тычет пальцем в экран на запястье: "Чёрный шарик показывает 87 очков. Токиийцы уже у метро Намба". Анжу, с сигаретой в зубах, рычит: "Если они заберут наших "игрушек", нам конец", — и пинком отшвыривает пустую банку
Луффи, ковыряясь в груде старых бочек на рынке Гран Тесо, вытащил прокопченную карту из-под слоя соленых огурцов. «Эй, Нами, глянь! Тут нарисован маяк с крестом!» — прокричал он, размахивая бумагой. Нами, поправляя треснувший компас, фыркнула: «Это же маршрут через Рифовый лабиринт. Без лодки с железным килем сгинем». Усопп, перебирая вяленую рыбу у лотка торговца, нервно пробормотал: «А если там
В токийском районе Синагава, 1951-го, инженер Такуя Исида в дырявом комбинезоне копался в двигателе экспериментального самолета. На столе рядом — банка холодного чая с осадком сахара, фотография жены, погибшей при бомбардировке. Его напарник, ветера́н-механик Сётаро, закурил, бросил: «Опять заклинило? Собирал по обломкам B-29, а теперь эти чертежи…» В углу валялись трофейные немецкие схемы с