Ранко, заспанная, втирает крем в колени после утренней пробежки по парку Сибуя. «Опять эти синяки, — бормочет она, перевязывая шнурки кроссовок, — танцевать с таким…» В углу студии 765 Pro Минако доедает рисовый шарик, размазывая майонез по конверту с расписанием репетиций. «Завтра звукозапись в третьем павильоне, — кидает она Асуке, — директор сказал, если опоздаем — контракт разорвут». Асука,
Широ Эмия копался в коробке со старыми транзисторами в подсобке школьного клуба, пытаясь починить треснувшую плату. За дверью слышался смех одноклассников, но его больше беспокоила Рин Тосака, которая вчера бросила: *"Если не научишься проецировать клинки за три дня, твои кишки станут украшением алтаря Грааля"*. Вечером, за столом с холодным карри и недопитым чаем, Арчер в дырявой
Слэйн Троярд, пятнадцатилетний парень в потёртой школьной форме, сидит на крыше заброшенного склада в Сидзуоке, разбирая старый радиоприёмник. Внизу, у разбитого фонтана, Инахо Каизука в очках с толстыми линзами тычет палкой в дымящийся обломок марсианского дрона: «Они называют это гипердвигателем? Похоже на микроволновку с перегоревшим предохранителем». Над городом зависла тень орбитального
Шиори, 12 лет, переезжает в дом бабушки в горной деревне после развода родителей. В пыльной кладовке она находит тряпичную куклу с оторванной рукой и выцветшими глазами. «Ты нашла его игрушку», – говорит бабушка, разглаживая фартук. Ночью девочка замечает босоногого мальчика в хаори с вышитыми журавлями, стоящего под персиковым деревом. «Меня зовут Няму», – шепчет он, исчезая, когда Шиори роняет
Юкико, работница книжного магазина в Сибуе, каждое утро путает просьбы мужа Такуми. Он родом с Садо, и его диалект режет слух: вместо «гиёцу» он говорит «яцу», называет холодильник «рэйко». За завтраком он просит: «Накага, куда?» — Юкико молча переворачивает хлеб, думая, что он про тостер. Позже выяснится, что «накага» — местное слово для молока. В офисе, пока коллеги обсуждают выходные, она
Такуми, студент-архитектор, находит в старом сундуке бабушки потёртый дневник с картой, испещрённой отметками возле горы Роккосан. В углу страницы — детский рисунок дракона с надписью *«Там, где тени листьев сливаются с водой»*. Его друг Кейта, разглядывая карту, щурится: *«Это же район дамб — там всё затоплено лет двадцать назад. Бабка твоя точно не путала?»* Такуми замечает, что линии на карте
Юкина, в черной куртке с выцветшим логотипом "К-9" на плече, толкает дверь кафе в районе Синдзюку. На столе – два пустых кофейных стакана и карта метро с пометкой красным маркером: станция Кокусай-Гидзюцу. Куро, его пальцы в царапинах от частых перестрелок, щелкает предохранителем пистолета. "Они перенесли артефакт в тоннели под станцией. Сейчас там только грузчики и крысы", –
Рёта, студент-архитектор из Токио, натыкается на куклу в кимоно с выцветшим узором в лавке у станции Сибуя. Хозяин, старик в очках с толстыми линзами, бормочет: *«Ёцуги… её зовут Ёцуги»*, но отказывается брать деньги, сунув свёрток в руки Рёты. Дома сестра Миюки, пахнущая лаком для ногтей, кривится: *«У неё глаза как у мокрицы — выбрось!»*. Ночью Рёта просыпается от скрипа татами — кукла сидит у
Като, студент-недоучка, подрабатывал в захудалом кафе «Star Dust», где в подсобке валялись коробки с прокисшим майонезом. Однажды за столиком с потёртым винилом он обнаружил Сонико — розововолосую девушку в потёртой кожанке, которая тыкала вилкой в омлет, повторяя: *«Батарея на 12%, нужна подзарядка»*. Её левая рука дёргалась, как перегоревшая лампа. Като, вспомнив университетский курс
Харуто, 28 лет, в рваных рабочих перчатках, с утра копался в грядках за домом из серого шифера. В соседнем сарае валялись ржавые грабли и мешки с удобрением, пахнущие рыбой. "Опять кабаны прорвали сетку", — бурчал он, подбирая с земли смятые ростки дайкона. Старик Дзимпати, сосед с шрамом на щеке, принес ему банку соленых слив: "В лесу ловушки проверь. А то не только репа
Юма задержался у ворот школы, разглядывая трещину в бетоне, пока Аой толкала его в спину: "Опять мечтаешь? Вчера у склада светилось что-то фиолетовое — ты обязан был это видеть!" За старым районом, где торговали жареными осьминожками, они наткнулись на ржавую табличку с гравировкой «Сектор 7». Запах гари висел в воздухе — будто жгли пластик. Ночью, пробираясь через дыру в заборе, Рику
Саяка, Маю и Михо торчат на крыше школы в городишке где-то под Сендаем. Саяка царапает ручкой в тетрадке эскиз сцены: «Если мы соберем группу, нас пустят на фестиваль в порту. Там будут сканеры с едой и парни из колледжа». Маю жует пирожок с картошкой, крошки падают на форму — завхоз уже второй раз за неделю ругается за пятна. Михо ворчит: «Ты опять забыла, что у меня ритм как у робота-уборщика?»