В пригороде Парижа, в школе с облупившейся краской на стенах, Марк, молодой учитель в мятом пиджаке, пытается вести урок в классе, где Лина, пятнадцатилетняя с синяком под глазом, прячет под курткой пустую бутылку из-под вина. Антуан, высокий парень с разбитыми костяшками пальцев, рисует на парте свастику, крича Софи, девочке в наушниках: «Ты вообще живая?» Софи, не отрываясь от блокнота с
Антуан Леблан, бывший аптекарь из Лилля, трижды проваливший вступительные в медвуз, печатает фальшивый диплом на принтере в подвале. Через неделю он уже в белом халате с бейджиком «Dr. Leblanc» в муниципальной клинике Брюсселя, где по утрам прячет в карман смятые инструкции к аппарату ИВЛ. Медсестра Мари, застав его за лихорадочным листанием справочника в ординаторской, бросает: «В третий
Люсьен, бывший инженер из Лиона, переехал в деревню Сен-Клу, чтобы унаследовать ветхую ферму после смерти дяди. Он копался в ржавых ящиках с инструментами, нашел старую тетрадь с пометками *«Не поливай южное поле после заката»*, но проигнорировал. За соседним забором, Мари-Клод, вдова с козьим сыроварнем, кричала: *«Твой дядя сгноил мой урожай гречихи в ’98!»* — Люсьен только хмыкал, закуривая
Луиза, оператор с фиолетовым кабелем за спиной, и Антуан, звукорежиссер в потертой кепке, каждое утро спорят у кофемашины в парижской студии на третьем этаже дома 1960-х. «Ты опять забыла аккумуляторы? Клиент через час приедет!» — Антуан стучит пальцем по столу, где валяются наушники и чек из магазина электроники на углу улицы Мобер. Матильда, гримерша, втискивается между ящиками с кистями: «Если
Лена, креативный директор с вечным пятном от кофе на блокноте, врезается в Макса возле сломанного кулера на третьем этаже офиса на rue de Rivoli. Он держит папку с эскизами для парфюмерного бренда, она — распечатанные правки от клиента, который два часа кричал по Zoom. «Вынесите эти шрифты из презентации, — тычет она в его материалы, — или вы уволитесь раньше, чем успеете заказать латте». Макс,
Лэа возвращается в родную деревню в Пиренеях после звонка из больницы: мать, Жизель, в пижаме с разными тапочками, перестала узнавать соседей. В сарае за ящиками с ржавыми гвоздями она находит запертую комнату — внутри кровать с надорванным покрывалом, керосиновую лампу, на полу пятна, похожие на засохшую кровь. В углу валяется блокнот отца, Марселя, погибшего при лесном пожаре десять лет назад.
В порту Сен-Пьера Люк, режиссёр в потрёпанной кожаной куртке, спорит с Эмили, оператором из Квебека, о ракурсах для съёмки рыбацких лодок. «Ты хочешь, чтобы волна смыла камеру? — кричит он, поправляя очки, заляпанные дождём. — Снимай от маяка, там хоть свет нормальный». Эмили, закутанная в шарф с узором инуитов, молча перетаскивает оборудование по скользким камням, проклиная ветер, который рвёт
Луис хлопает ладонью по стойке бара в своём ресторане *La Marée* — запах жареных кальмаров смешивается с йодистым дыханием марсельского порта. Его сын, Дон, вытирает пивные кружки тряпкой с выгоревшим рисунком якоря: «Ты прав, отец — море не для ловли рыбы. Оно для побега». На следующий день он грузит рюкзак с парой футболок и потрёпанным сборником Бодлера в микроавтобус Клэр, рыжеволосой
Люк Венсан, детектив из марсельского участка на Rue de la République, разминает затекшую шею, разглядывая фото трупа в порту. На левой лопатке жертвы — татуировка змеи, обвивающей якорь. «Опять пепел на воротнике, — Элоиза, его напарница, проводит пальцем по его рубашке. — Gitanes тебя добьют раньше, чем эти контрабандисты». В кармане убитого — ключ от склада в районе рыбного рынка, пахнущего
Люка Моро, старший пилот региональных авиалиний, втирает пальцем сажу на лопасти двигателя Airbus A320 в ангаре аэропорта Тулузы. «Снова перегрев, — бормочет он механику Самиру, — а ты мне вчера клялся, что всё чинил». Самир пожимает плечами: «Да это конденсат, шеф. Сейчас почищу». Люка игнорирует совет диспетчера отложить рейс в Нант — ему нужны часы налёта, чтобы перейти в крупную компанию. В
Эмили Картер приезжает в приморский городок Блэк-Харбор после смерти отца-смотрителя маяка. В его каморке, пахнущей солёным ветром и машинным маслом, она находит коробку с письмами сестры Лоры, пропавшей десять лет назад. Между страницами книги о навигации — карта с пометкой «М-42» и ключ от заброшенного склада у причала. В баре «Якорь», где треснувшая неоновая вывеска мигает с перебоями, бармен
Люк ковырял вилкой остатки яичницы в тесной кухне панельной пятиэтажки в Марселе. За окном грохотал трамвай №68, а его младшая сестра Клоэ, перебирая учебники по микробиологии, бросила: «Опять с ночной смены принес вонючие кроссовки в коридор». Они делили квартиру покойной тети – облупившиеся обои цвета горчицы, протекающий кран с ржавыми подтеками. В четверг, когда Люк таскал мешки с цементом на