Судья Саймон Кордье похоронен, а его друзья разбирают бумаги. В руки им попадает дневник покойного. Кордье успел записать в нём недавние события: он навестил в камере смертника человека, который без видимой причины убил нескольких людей. Приговорённый не выглядит безумцем. Он держится разумно, но упрямо твердит одно и то же: убивать его заставляет некая потусторонняя злая сущность. Кордье,
Герой теряет право на частную жизнь и привычный контроль над собой. Камера Энди Уорхола фиксирует его лицо крупным планом на протяжении тридцати пяти минут. Никаких декораций, никакого действия за пределами кадра: только смена выражений на лице мужчины. Каждая секунда обнажает то, что обычно скрыто за вежливой маской. Смущение сменяется сосредоточенностью, удовольствие - неловкостью. Зритель
Ночь. Чёрно-белое изображение. Человек спит. Энди Уорхол снимает Джона Джорно на протяжении пяти часов без монтажа и движения камеры. В объективе - только спящее тело. Ни сюжета, ни слов, ни событий. Единственное, что меняется: свет, тени и дыхание. Зритель оказывается в положении наблюдателя, который не ждёт развязки, а просто смотрит время. Никакой интриги, кроме той, что рождается из тишины и
Восемь часов неподвижного кадра на Эмпайр-стейт-билдинг. Ни героев, ни сюжета, ни монтажных склеек - только небоскрёб и медленный свет Нью-Йорка, меняющийся от дня к ночи. Режиссёр Энди Уорхол и оператор Йонас Мекас снимали с 44-го этажа здания Time-Life, превратив стандартную бобину 16-миллиметровой плёнки в радикальный эксперимент. Здесь нет истории, за которой можно следить, и нет героя,
Студия «Фабрика» Энди Уорхола, Нью-Йорк, 1964 год. Перед камерой - Марио Монтес, переодетый в женское платье. В руках у него банан. Вся сцена строится вокруг одного простого действия: он его ест. Взгляд героя устремлён прямо в объектив, каждое движение нарочито медленное и тщательное. Это не спешка, а ритуал, где еда становится жестом, а жестом - высказыванием. Для героя нет другой цели, кроме
На старый диван в «Фабрике» Энди Уорхола сажают всех, кто заходит в студию. Гости оказываются в кадре без сценария и репетиций: кто-то флиртует, кто-то молча смотрит в объектив, кто-то просто лежит, устав за день. Появляются поэты Аллен Гинзберг и Грегори Корсо, писатель Джек Керуак - их лица и жесты становятся частью одного долгого сеанса. Герой здесь не один человек, а сама ситуация: сломанная
Одиннадцатилетний Джонни Квест не сидит на месте: он путешествует по миру вместе с отцом-учёным, сводным братом и бульдогом Бандитом. К ним приставлен правительственный агент для защиты, но главное впереди - разгадки научных тайн, одна за другой. Компания то попадает на золотые прииски Аляски, то сталкивается с необъяснимыми явлениями, где фантастика мешается с бытовой комедией. Джонни не просто
Лоран привык к тому, что брак с Лоли - его надёжный тыл, даже когда он сам позволяет себе лишнего. Но появление Марижо, стремительной и обаятельной, рушит этот порядок: она влюбляет в себя Лоли, и Лоран впервые оказывается в положении того, кого могут оставить. Теперь он не охотник за приключениями, а отчаянный соперник, который делит жену по графику. Комедийный хаос и фэнтезийная лёгкость
Война закончилась, но для одного ростовщика в Гарлеме шестьдесят четвёртого она не прекращается. Он помнит лагерь, помнит, как нацисты отнимали последнее, и теперь сам отнимает: проценты, закладные, человеческое достоинство. Каждый должник для него - напоминание о том, что люди слабы и продажны. Особенно если должник - свой же, еврей, пришедший за помощью. Ростовщик не верит никому из них, видит
Сэм Биссел - образцовый муж и ценный сотрудник. Чтобы соседка получила дедушкино наследство, он соглашается сыграть её мужа: в завещании чётко сказано, что она должна быть замужем. Жадные родственники только и ждут повода забрать деньги. Начальник Сэма помешан на крепкой семье и повышает только тех, кто соответствует его идеалам. Сэм подходит идеально, пока босс не видит его подвозящим соседку и
Лиссабон, 1944 год. Американский майор Джефферсон Пайк исчезает прямо с улицы. Немцам нужна информация о дате высадки союзников, и они придумывают методику, от которой у Пайка не останется шансов защищаться. Он приходит в себя в американском госпитале в Баварии. Майор Гербер в форме союзников сообщает ему: на дворе 1950 год, война давно закончилась. Пайк страдает амнезией, и Гербер убеждает его,
1944 год. Пятеро уголовников получают от британской разведки предложение, от которого не отказываются: полное помилование в обмен на одну ночь работы. Их забрасывают в оккупированную Югославию, где вместо формальной вылазки предстоит серия диверсий против немецких позиций. Каждый из них привык отвечать только за себя, но теперь чужая жизнь в группе становится единственной страховкой. Операции