Тимка в зеленом комбинезоне ковырял землю старой ложкой, пока Маруся насыпала в жестяную банку из-под печенья смесь песка и кофейной гущи. «Смотри, корешки как паутинки», — прошептал он, вытаскивая чахлый росток герани с подоконника хрущевки. За спиной у них гремела форточка — Вася, стоя на табуретке, пытался прикрепить к раме самодельную полку из фанеры для кактусов. Из соседней комнаты
Кирилл, электрик с облупившимися ногтями, втихаря копал туннель из подвала хрущёвки в Сокольниках к хранилищу алмазного завода. Его напарница Марина, бывшая охранница с татуировкой ящерицы на ключице, торговала китайскими сигаретами в ларьке у метро — деньги на динамит собирала. «Ты с ума сошёл, — шипела она, разливая чай в стеклянные стаканы, — через неделю завод закрывают, там только брак
Прохор Громов, в потёртом сюртуке, разбирает бумаги в конторе отца на окраине Томска. На столе — расплывчатая карта таёжных маршрутов, пачки ассигнаций, перетянутых бечёвкой. «Данилу под лед пустили неспроста, — бормочет приказчик Семён, перебирая четки. — Шурфы у Собачьего яра золото показали, вот и пошли разборки». Прохор, не отрываясь от цифр в журнале, хрипло: «Завтра еду к якутам.
Андрей, в рваной куртке с оторванным карманом, вел группу через заснеженный перевал к бетонному бункеру, вмерзшему в склон. Лика, поправляя очки заклеенные изолентой, достала карту 1987 года с пометкой «Объект К-9» — там, где ее отец, геолог, исчез. Внутри пахло машинным маслом и гниющим деревом. Сергей, бывший военный, пнул заржавевший генератор: «Здесь хоть свет есть?» На втором этаже нашли
Антон, инженер-механик из Мытищ, чинил старый холодильник в подъезде хрущёвки, когда Лиза, учительница английского из соседней школы, застряла в лифте. Он полез проверять тросы, услышав её крик: «Эй, там кто есть? У меня через час педсовет!». Потом они пили растворимый кофе в её квартире — Антон разглядывал трещину на потолке, а Лиза смеялась над его пятном от машинного масла на рукаве. «Ты как
Артём, пятнадцать лет, жил в Краснотурьинске — городке, где снег смешивался с грязью даже в мае. Его старший брат Сергей, двадцать три, торговал запчастями из контейнера у вокзала, но чаще отправлял Артёма с пакетами в «Люкс-сауну» на улице Ленина. «Там спросят — скажешь, от Сереги», — бросил как-то брат, застёгивая кожаную куртку с потёртым воротником. Артём прятал свёртки под школьный учебник
Анна, учительница литературы из Твери, три дня назад обнаружила в холодильнике записку от брата Димы: *«Зайду вечером. Нужны 85 тысяч»*. На кухне с треснувшим кафелем она режет чёрствый багет, вспоминая как неделю назад видела его в подворотне с людьми в спортивных костюмах. Когда Дмитрий приходит, пахнущий дешёвым табаком, он тычет пальцем в график платежей на салфетке: *«Серёга с Горького дал
В субботу утром Марина, младший юрист из офиса на Тверской, застряла в лифте с букетом пионов для подруги Кати. «Опять эти советские дома, — бормотала она, нажимая кнопку вызова, — Лера же убьёт, если я опоздаю». Тем временем Лера, дизайнер интерьеров, в джинсах с краской от ремонта, ругалась с курьером в холле ресторана «Грабли»: «Я заказывала шары цвета шампань, а не жёлтые, как цыплёнок!»
В полуразрушенном театре на окраине Нижнего Новгорода труппа из пяти человек пытается репетировать пьесу Чехова. Сергей Львович, режиссёр с трясущимися руками от абстиненции, каждое утро чинит протекающую крышу кусками рубероида. «Марина, ты опять бутылки в гримёрке прячешь?» — бросает он актрисе, которая закутывается в шаль с проплешинами, пока её дочь-подросток Лида рисует углём на стенах
Светлана, воспитательница из детсада «Берёзка» в Подольске, заметила синяки на спине у пятилетнего Максима. Мальчик молчал, отворачивался к окну, где висели бумажные кораблики. «Покажи руки», — Света намеренно уронила карандаш, чтобы заглянуть под рубашку. Максим, глядя на тарелку с холодной манной кашей, пробормотал: «Папа сказал, я лестницу уронил». В раздевалке Светлана задержала мать — Ольгу,
Сергей, инженер-проектировщик с хроническим недосыпом, каждое утро сталкивался с Алиной из бухгалтерии у лифта в бизнес-центре на Ленинградском проспекте. Он вечно опаздывал, держа в одной руке пакет с чизкейком из «Хлеб Насущного», в другой — смятые чертежи. «Опять кофе на рубашку пролил?» — усмехалась Алина, поправляя синий шарф. В обед они случайно оказывались за соседними столиками в
Лера, пятнадцать лет, каждое утро покупает чёрный хлеб в киоске у вокзала Петрозаводска. Заброшенный дом за старым трамвайным депо — её убежище от ссор родителей. Там, под прогнившим полом, она находит мешочек с кроличьей лапкой и запиской на финском: *"Не шепчи желание вслух"*. Мика, сосед-студент из Хельсинки, переводит дрожащим голосом: «Тут ещё предупреждение… про тени, которые