Сергей Миронов, тридцатилетий менеджер среднего звена из рекламного агентства на Ленинградском проспекте, неожиданно получает повышение после того, как его начальник Олег Петрович увольняется из-за конфликта с учредителями. Переезжая в кабинет с потёртым кожаным креслом и видом на вечные пробки, Сергей первым делом меняет график работы: «Опоздали на десять минут — пишите объяснительную». Марина
Лидия копошится в комоде с выдвижными ящиками, заедающими на третий щелчок. Под стопкой желтеющих салфеток находит конверт с кривым почерком мужа: «Если что — смотри под пол». За окном хлопает калитка — сын Андрей въезжает на ржавой «Ладе», вытирая масляные руки о джинсы. «Снесем сарай, участок под коттеджи отдадим», — бросает он, пиная отслоившуюся плитку в прихожей. Дочь Ольга в это время
Артём, в потёртой куртке с оторванным карманом, копался в старых ящиках на заброшенном складе возле реки Обь. Под слоем ржавых болтов и консервных банок он вытащил потрёпанный дневник с обложкой, испещрённой цифрами «1986». Лиза, в масляных перчатках, пыталась завести мотоцикл «Урал» у сарая, где сушились сети. «Опять ржавчина в карбюраторе... Может, бросим это дело?» — крикнула она, вытирая лицо
Антон Семёнов, менеджер из московского офиса на Тверской, спешил на переговоры, когда в аэропорту схватил чёрный чемодан с наклейкой «Минск». Внутри вместо костюма лежали учебники по географии и контейнер с холодной гречкой. На звонок неизвестного номера он буркнул: «Вы ошиблись, я детей не учу». Тем временем Максим Бережной, учитель из школы возле Чистых прудов, в панике разглядывал папку с
Дмитрий Соколов, тренер с перебинтованной рукой, запирал спортзал на ржавый замок, когда к нему подошёл Артём. Парень, ёжась от ветра, пробормотал: «Витя Крутов сказал, завтра буду драться в клубе «Гранит». Или долги...» Дмитрий развернулся, усмехнувшись в седые усы: «Ты ж даже апперкот не ставишь». На стене за ними висел порванный плакат «Спартакиада-89», заляпанный грязью от чьих-то кроссовок.
В промёрзшем спальном районе Нижневартовска семнадцатилетний Кирилл «Кик» Сомов топчет снег у дверей полузаброшенного спортклуба «Вулкан». Внутри — ржавые гантели, треснутое зеркало и тренер Генадий Петрович, бывший боксёр, жующий бутерброд с колбасой «Докторская». «Опять проспал, кретин?» — хрипит он, вытирая ладонью крошки с бороды. Кирилл молча надевает потёртые перчатки с оторванным мизинцем,
Катя, студентка музыкального училища, в джинсах с потёртыми коленями и чёрной куртке, тащит саксофон в чехле через дворы возле метро "Аэропорт". Миша, механик из сервиса на Ленинградском шоссе, чинит "девятку", когда она врывается в бокс: "Помогите, машину на обочине бросила — масло потечёт, если сейчас не посмотрите". Он, вытирая руки об тряпку, хмыкает: "Ты
Антон, архитектор с привычкой жевать мятные леденцы во время чертежей, столкнулся с Лизой, журналисткой из издания про урбанистику, на презентации своего проекта бизнес-центра у Киевского вокзала. Она ворвалась в зал с диктофоном в руке, пахнущим лавандой от нового чехла: «Ваши «инновационные формы» — просто оправдание, чтобы снести исторические склады?» Он, не отрываясь от макета, бросил: «Лучше
Ольга, менеджер в салоне связи на Ленинградском шоссе, и Максим, механик из сервиса на окраине Москвы, копят на ипотеку. После работы, за кухонным столом в хрущёвке с треснувшим холодильником, Ольга пересчитывает квитанции: *"Опять комиссия за перевод... Ты же говорил, Игорь поможет?"* Игорь, их друг детства, предлагает подстроить аварию с его разбитой "Тойотой" — страховка
В глухой деревне под Тверью шестнадцатилетняя Лиза Королёва нашла в сарае потрёпанный сундук с письмами 1943 года. Под слоем пыли — фотография её прадеда в немецкой форме, а рядом ключ от дома в Калининграде. «Ты чё, фашистом предок был?» — спросил младший брат Ванька, разглядывая снимок. Лиза, не ответив, засунула ключ в карман джинсов и пошла к автобусной остановке, оставив на столе записку:
Лизавета, в зеленой куртке с оторванным карманом, каждое утро проверяла рюкзак: фонарик, пачка стиков «Балтика», блокнот с зарисованными символами из снов. Артём, её младший брат, таскал за ней шумомер, снятый с урока физики. Они шли к заброшенному заводу «Прогресс», где в подвале, заваленном ржавыми шестеренками, на стене мерцала трещина — вход в Пустоту. «Ты вообще понимаешь, куда лезешь?» —
Игорь Семин выходит из автобуса на заснеженной остановке возле заброшенного целлюлозного завода. В кармане — смятая фотография брата Антона, который три года назад занял у местного «авторитета» Глеба Широкова полмиллиона на операцию матери. «Ты думал, тюрьмой откупишься? — Антон прячет глаза в треснувшем зеркале в прихожей. — Глеб хочет квартиру. Материну». Игорь молча заваривает чай в