Ли Сяохуэй, протирая столик в кафе «Золотой дракон», спрятала в карман смятый чек с наброском платья. Чэнь Цзюнь, её сосед по общежитию на окраине Пекина, ворчал в трубку: «Да, я уже у метро! Через пять минут!» — и мчался на скутере, обходя пробки. По вечерам они делились ужином из лапши быстрого приготовления, считая монеты для оплаты счетов. «Вчера менеджер снова вычел из зарплаты за разбитую
Линь Сяохуэй застряла в классе 3-Б после уроков, переписывая конспекты по химии для Чэнь Луна — он снова проспал из-за ночной смены в семейной лавке пельменей. «Если завтра не сдам работу, Лао Ван заставит мыть пробирки в одиночку», — бормотал Чэнь, разливая соевый соус на тетрадь. Они шли через рынок у станции Цзиньмао, обходя лужи от растаявшего льда с рыбой, когда Сяохуэй заметла в мусоре
Ли Сяо, 17 лет, копался в коробке с ржавыми цепями и подшипниками, когда нашел свернутую карту с пометкой «Храм ветра». Отец исчез полгода назад, оставив лишь записку: *«Везунчик не просто легенда — он в твоих костях»*. С тех пор парень чинил велосипеды в тесной лавке, пахнущей машинным маслом и лапшой быстрого приготовления. Его друг Ма Цзюнь, зашедший купить покрышку, усмехнулся: «Опять эти
Линь Дун точил меч у потухшего костра, пока сестра Линь Лань перевязывала рану на плече. «Клан Хун забрал последний свиток с техникой *Вихрь Пустыни*», — бросила она, разминая пучок сушеного полыни для компресса. В Яньчэне пахло жареным кунжутом и порохом — готовились к Фестивалю Девяти Звезд. Старший брат Цинцзу, закатав рукава хлопковой рубахи, чинил треснувший алтарь предков: «Если не пройдёшь
Луна Чу, девятилетняя девочка в потёртой красной куртке, каждое утро перед школой забегает в мастерскую отца. Тао, худощавый мужчина в очках с треснувшей линзой, склеивает подошву туфлей, пока клиентка ворчит: «Эти ботинки должны дожить до весны!» На столе рядом — пластиковый стаканчик с холодным чаем и поломанный будильник, который Луна пыталась превратить в таймер для ракеты. В её комнате под
Ся Цзинь, официантка из захудалого пекинского кафе «Золотой дракон», в пятницу уронила поднос с латте на клиента в костюме от Armani. Клиент — Чан Тянь, владелец сети отелей, — схватил её за рукав фартука: «Ты хоть понимаешь, сколько стоит эта рубашка?» Лифт в здании напротив, где Ся развозила кофе по офисам, застрял между этажами. Искры из панели управления, резкий толчок — она очнулась на
Ли Сяо втиснулся в угол школьного двора, прижимая потрёпанный учебник по химии. Его кроссовки, переклеенные скотчем, скользили по мокрой плитке — с утра дворник поливал клумбы. «Сяо, опять ворон считаешь?» — крикнул Ван Ци, толкая его плечом. Одноклассники смеялись, пока он собирал рассыпавшиеся карандаши. Вечером, развозя лапшу в коробках на ржавом скутере, он свернул не туда — переулок упирался
Ли Вэй, худощавый кузнец с обожжёнными пальцами, каждое утро чинил плуги для деревни у подножия горы Цинлун. Его сестра, Чжан Мэй, кормила кур, ворча: «Опять дракон утащил свинью из хлева — хоть бы кости оставил». Всё изменилось, когда Ли нашёл в пещере за рисовым полем треснувшее яйцо с синеватой скорлупой, а из него вылез чешуйчатый комок с перепончатыми крыльями. «Ты же не съешь мою лапшу,
Ли Чэн, худощавый парень в потертой куртке, копался в коробке со старыми радиодеталями на рынке «Цзинъань» в Шанхае. Его пальцы наткнулись на холодный осколок синего хрусталя, завернутый в газету 1987 года. «Сколько?» — спросил он продавца, старика в очках с треснувшей оправой. «Бесплатно, если унесешь подальше», — хрипло ответил тот, отворачиваясь. Вечером, за чашкой пуэра в своей однокомнатной
Ли Мин, студент из Пекина, случайно находит в старом шкафу кассету с записью голоса покойной бабушки, где она диктует рецепт пельменей с капустой. Он пытается повторить блюдо, но тесто постоянно рвется, а начинка выпадает. За окном гудят машины, а соседка стучит в стену из-за запаха чеснока. *«Опять картошку чистишь? Дай я помогу»,* — говорит мать, заглядывая на кухню, но Ли Мин отмахивается,
Ся Лин, девушка с розовыми прядями в волосах, подрабатывает в закусочной «Золотой дракон» на окраине Чэнду. Каждый вечер после смены она протирает липкие столы, заваленные остатками даньданьской лапши, и слушает перебранки повара Ли с поставщиками. Однажды в дверях появляется Цао Яньбинь — парень в потрёпанной кожаной куртке, который вместо заказа бросает на стойку смятый лист: «Твоё имя в
Дугу Цзинь, подмастерье в кузнице деревни Шуйань, каждое утро начинал с полировки старых мечей, которые приносили крестьяне. Его руки в мозолях от молота пахли углем и маслом, а за потрескавшейся дверью мастерской слышался голос дяди Лоу: "Если клинок не гремит в ножнах — значит, дух металла спит". Однажды в груде ржавого железа Дугу нашел кривой кинжал с гравировкой в виде змеи — после