Маркос, 24 года, воровал обезболивающие для матери из аптеки на улице Толедо. Его младший брат Давид, 19, случайно застрелил наркодилера в переулке за баром «Эль Сур» — пистолет дрожал в его руках, когда раздался хлопок. Они спрятали тело в старом холодильнике за авторемонтной мастерской, а оружие закопали под рыхлой плиткой в их квартире в Лавапиес. «Ты вообще понимаешь, что теперь будет?» —
В Барселоне, на улице Каррер-де-ла-Марина, 17-летняя Ана Рохас разгружает коробки с посылками в крохотном магазинчике специй. Её мопед Vespa 1983 года, покрытый царапинами от узких переулков Готического квартала, припаркован у фонаря с отклеенной рекламой фламенко-шоу. В кармане куртки — потрёпанный дневник отца, Карлоса Рохаса, исчезнувшего три месяца назад после ночной смены в порту. На
Ларс ван Дейк, торговец индиго из Амстердама, разгружал бочки с сельдью на причале у канала Херенграхт, когда заметил испанку в потёртом плаще. Её звали Кармен дель Вале — дочь севильского корабела, искавшая украденные чертежи нового типа каравеллы. «Твой партнёр, Питер ван Хаулен, продал данные португальцам за три мешка перца», — бросила она, доставая из-под одежды свёрток с печатью
Карлос Мора, журналист из Мадрида, копался в коробке с вещами покойного брата Хавьера — там нашёл потрёпанный блокнот с записями на обороте рецептов из клиники «Сан-Игнасио». На одной из страниц мелькали имена пациентов, рядом каракули: *«шрам под ключицей, форма полумесяца»*. Он позвонил Елене Ривас, хирургу, которая оперировала Хавьера за неделю до его смерти. «Вы точно не видели ничего
Анхела, швея из мадридского района Лавапьес, каждый вечер штопает подолы на машинке «Зингер» под треск радиоприёмника. Её муж Карлос, таксист с неизменной сигаретой за ухом, считает мелочь из бардачка: «Если завтра возьму тройной заказ в аэропорт, хватит на ремонт глушителя». Их дочь Амалия, 12 лет, находит в чулане коробку с куклой в кружевном платье — бабушкина реликвия. Вечером кукла шевелит
Карлос, 23 года, перебивается подработкой в барселонском книжном с пролитым кофе на столешницах и долгами за аренду комнаты в районе Грасиа. Его друг Хавьер, официант из кафе на Каррер-де-Тальярес, таскает ему бутерброды с хамоном после ночных игр в онлайн-шахматы. «Слепил мат в три хода — и что? Опять проиграешь на турнире из-за цейтнота», — хрипит Хавьер, вытирая крошки с клавиатуры. Карлос
Лусия, 19 лет, каждое утро покупает чуррос в киоске на площади Санта-Ана. Её рыжие волосы слипаются от мадридской жары, а в рюкзаке — потрёпанный блокнот с текстами песен, которые она пишет под шум метро между станциями «Альфонсо Х» и «Ла-Латина». В кафе «Эль-Эспехо» бармен Карлос, ворча на клиента с заказом «кофе без кофеина», замечает, как Лусия роняет блокнот. «Осторожнее, поэтесса, — бормочет
Эва, 16 лет, втихаря берет сигареты из сумки матери Кармен перед выходом. Бегона, ее подруга, смеется у автомата с газировкой возле пляжа: «Там будет один парень из Барселоны, ты обалдеешь». После вечеринки на скалах Бегону находят только по розовому топу с блестками, зацепившемуся за старую сеть. Мануэль, полицейский с облупившимся лаком на патрульной машине, разговаривает с рыбаками, пока
Хавьер, парень с обветренными руками и запахом машинного масла от одежды, каждое утро протирал станки на фабрике в промзоне Валенсии. Его друг Луис, вечно жующий жвачку с ментолом, в обеденный перерыв спросил: *«Слышь, опять видел этих типов в чёрных джипах у проходной? Бошель сказал, вчера грузовик с деталями взорвался на трассе — как раз после их визита»*. Вечером Хавьер, возвращаясь через
Кармен, бухгалтер из банка на улице Гран-Виа, в пятницу спешила забрать сына Луиса из школы. У мальчика с утра свистело в груди — ингалятор лежал в рюкзаке с наклейкой «Барселона». На перекрестке возле Plaza de España ее окликнул Андрес, сосед с третьего этажа: «Слышала, метро роют рядом? Вчера в подвале трещину нашел». Дома Кармен разглядела над плитой зигзаг штукатурки, позвонила в управляющую
Альма, затянутая в потрёпанный плащ, стоит под дождём у входа в аптеку на улице Лавапиес, когда её хватают за локоть. «Ты знаешь, за что», — шепчет полицейский, сунув ей под нос фото окровавленного портфеля. Дома, в трёхкомнатной квартире с отслоившимися обоями, её муж Даниэль прячет папки с цифрами — транзакции через офшоры на Кипре. «Где ты был в четверг?» — Альма тычет пальцем в распечатку
Лаура, в фартуке с пятнами от кофе, протирала столик у окна в «Эль Ринкон», когда Кармен, в платье с выцветшими розами, сунула ей коробку. «Возьми. Это её голос», — прошептала старуха, исчезнув в толпе на площади Лавапьес. В магнитофоне Sony 1980-х нашлись кассеты с пометкой «Сара, 1975». Лаура, перематывая ленту ногтем, услышала смех, похожий на свой. Антонио, чистя бокалы в баре «Соль», бросил: