В городе, где внезапный рост пожаров превращает улицы в поле битвы, пожарный Витал и его зять, полицейский Самит, решают объединить силы. Пострадавшие теряют жильё, а страх и гнев захватывают район. Причины пожаров остаются загадкой, и каждый думает своё — от случайных возгораний до действий поджигателя. Витал знает каждую улицу и за несколько минут может определить, где скрывается главная
В старом доме на окраине Мумбаи, за шторой из бисера, Шобха перебирала чечевицу, пока Радж в клетчатом пиджаке торопливо застегивал портфель. «Сарла-маа сказала, рис подорожал на два рупия, — бросила Шобха, не поднимая головы. — Амит вчера опять порвал брюки в школе». Радж хмыкнул, поправляя очки: «Велосипед подождет до премии». На веранде Сарла, обмахиваясь газетой, ворчала на уличного торговца,
В Мумбаи, в тесной трехкомнатной квартире в районе Андхери-Уэст, разворачивается неразбериха в семье Шарма. Рохан, отец семейства, случайно теряет ключи от офиса в груде детских игрушек, пока его жена Прия пытается починить сломавшийся холодильник, из которого вытекает вода с остатками вчерашнего *дал махани*. Их дети, 8-летний Аардав и 6-летняя Мира, прячут в шкафу хомяка, сбежавшего из клетки,
В Мумбаи 17-летняя Мира Шарма каждое утро помогает отцу-авторкше продавать самсу возле станции «Чхатрапати Шиваджи». Ее друг Кабир, худой парень в выцветшей футболке с принтом «Radiohead», тайком рисует граффити на стенах заброшенной фабрики. «Опять полицейские гоняли?» — Мира протягивает ему стакан масала-чая. Кабир молчит, вытирая краску с пальцев тряпкой, пропитанной ацетоном. По вечерам Мира
Рокки, худощавый парень с шрамом над бровью, чинил мотоцикл в гараже за лавкой *Bhairav Auto Parts* в Дхарави. Его отец, алкоголик Махеш, задолжал 8 лакхов местному барону Раджешу «Бхаи» за просроченные ставки на скачках. «Твоя старуха сдохла от стресса, а ты будешь гнить здесь?» — рычал Бхаи, швыряя в Рокки пачку сигарет *Gold Flake*. По ночам Рокки тайком дрался в подпольных боях на крыше
Ави, парень в мятом офисном галстуке, каждое утро протискивается в переполненном вагоне метро Мумбаи. В пятницу он случайно наступает на ногу Прие — девушке в синей медицинской форме, которая роняет папку с анализами пациента. «Извините, я…» — бормочет он, подбирая бумаги с пола. «Неважно, — отрезает она, замечая пятно от самоса на его рубашке. — Вам бы кофе поменьше, а то руки трясутся». Прия
В переулках старого Дели механик Джай ковыряется в двигателе Royal Enfield, заляпанный машинным маслом. Рядом Кавита, в потертом халате медсестры, перевязывает старика с язвой на ноге – бесплатно, хотя сама едва оплачивает общежитие. Арун, торгуя жареными *пакорами* с тележки, спорит с полицейским, требующим взятку: *«Сколько раз говорить – сегодня выручка только 300 рупий!»*. Ночью троица
Рави, курьер из трущоб Дхарави, каждое утро объезжает Мумбаи на потрепанном велосипеде с корзиной, заклеенной изолентой. Он знает короткий путь через рынок Кроуфорд, где торговцы вручают ему свертки с вышитыми платками и поддельными лекарствами. В это же время Анита, дочь делийского министра, в кафе «Chai Tapri» взламывает пароли с ноутбука, купленного на черном рынке. Ее прерывает сообщение:
В Варанаси, на узкой улочке за рынком специй, брат с сестрой — Арджун и Прия Малик — получают в наследство полуразрушенный хавели с треснувшими мраморными колоннами. Прия, в потёртых джинсах и с рулеткой в руке, спорит с местным плотником Раджешем: «Дверные рамы должны быть из тика, а не этой дешёвой сосны!» Арджун, тем временем, копается в старых счетах за электричество, найденных в сундуке под
В переулках Бандры, заваленных коробками от сладостей *barfi*, 14-летняя Адити копошится в груде старых вещей у лавки старьёвщика. Младший брат Радж тычет пальцем в треснутый медный кувшин: «Смотри, тут змея нарисована!» — но девочка уже замечает в щели между камнями шершавый осколок, похожий на обломок кокоса. Положив артефакт в карман с дыркой (пришлось перевязать ниткой от сари), она не видит,
Анита Шарма, младший архитектор из переулков Чандни-Чоук, обнаруживает в старом шкафу деда потрёпанный конверт с надписью «Для Раджива, 1998». Внутри — ключ от сейфа в ювелирной лавке на Кинari-Базаре и записка: «То, что я не успел отдать». Она звонит двоюродному брату, Адитье, который торгует специями в Калькутте: «Папджи что-то затеял перед смертью. Приезжай до Дивали». Пока Анита разбирает
В Мумбаи, 17-летний Адитья моет потрескавшиеся глиняные чашки в «Chai Nook» — лавке, где воздух пропитан имбирем и жженым сахаром. Его сестра Мира, в платье с выцветшим узором, пересчитывает рупии под стуком вентилятора: «*Снова не хватает на аренду*», — бормочет она, поправляя очки. Адитья, не слыша слов, щурится на ее сжатые губы. Вечером, возвращаясь через переулок с облупленной рекламой