В Каире, на узкой улице с облупившимися фасадами, семья аль-Газали пытается удержать ткацкую мастерскую. Старший сын, Ахмед, спорит с матерью, Фаридой, из-за долгов отца: «Ты хочешь продать станки? Это все, что осталось от него!» — стучит кулаком по столу, где валяются квитанции и обрывки ситца. Сестра Ахмеда, Надя, тайком встречается с поставщиком ниток из Хургады — договориться о рассрочке, но
Ибрагим аль-Гамаль, глава семьи, каждое утро чистит старый пистолет «Токарев» перед тем, как выйти во двор. Его сын Халед, в рваной рубахе, спорит с братом Мустафой у колодца: «Ты думаешь, они отдадут землю просто так? Там уже трактора Камаля стоят». Сестра Лейла, пряча под платком синяк от мужа-пьяницы, разливает чай с шалфеем, шепчет матери: «Отец снова не спал. Слушал радио про выборы». В
В Каире Амина, журналистка с потрёпанным блокнотом *Nokia 3310*, получает анонимный звонок: «Проверь старые счета в Аль-Мансуре… там не совпадают цифры». Она пробирается в архив завода по переработке хлопка в районе Замалек, где находит контракты на строительство элитного жилья вместо обещанных школ. В углу страницы — печать с инициалами «М.Х.», знакомыми по статьям о чиновнике Мунье Халеде. За
В пыльной деревне у реки Нил Сулейман каждое утро просыпается под крики ослов и шепот соседей: «Скоро двадцать, скоро конец». Его мать, Амина, ставит на тумбочку стакан мутного козьего молока, избегая смотреть в глаза. На базаре торговец финиками хватает его за руку: «Твой отец умер в двадцать, и ты тоже», а старуха-соседка крестит воздух костяными пальцами. Вечерами Сулейман прячется в глиняной
Амир, сын каирского торговца коврами, находит в старом сундуке отца обломок фаянсового амулета с изображением слона. Он уговаривает соседку Лейлу, студентку-археолога, помочь расшифровать символы: "Посмотри, тут иероглифы смешались с греческими буквами – как в квартале Ком-эль-Декка", – проводит она пальцем по трещине. Они отправляются в Александрию, где в подвале библиотеки с липкими
В Фивах местный инженер Сенмут, в потёртом халате и с глиняной табличкой под мышкой, спорит с фараоном Аменхотепом на стройке нового канала: «Песчаные бури снесут стены к рассвету, если не добавить смолы». Фараон, не отрываясь от карты с трещинами от вина, бросает: «Пусть рабы спят по два часа — канал будет готов к разливу Нила». Тем временем его сестра Нефертари, пряча под вуалью шрам от ожога,
В старом районе Люксембурга, 17-летняя Сава помогает дяде Карлу в антикварной лавке. Она чистит механизм карманных часов 1890-х, когда между шестерёнок замечает медный амулет с треснувшим глазом Гора. «Опять мусор в поставках», — бросает Карл, разбирая коробки с выцветшими открытками. Но позже, за чашкой мятного чая, он показывает ей фото 1923 года: те же иероглифы, что на амулете, выгравированы
В пустыне под Дубаем Лейла, инженер в потрепанной куртке, ковыряла отверткой в панели солнечной батареи. На экране планшета мигало предупреждение: *перегрев*. «Хассан, тащи вентиляторы с третьего сектора, — крикнула она помощнику, вытирая песок с губ. — Иначе к вечеру эти штуки расплавятся, как мороженое на асфальте». В это же время Ахмед, бедуин с татуировкой ястреба на запястье, закапывал в
В Каире, на пыльном рынке Хан-эль-Халили, британский археолог Джонатан Рид ищет продавца, у которого когда-то купил поддельный амулет. Его напарница, египтянка Аиша Фарук, раздражённо поправляет платок: «Ты уверен, что это тот же ларек? Здесь все палатки как близнецы». Внезапно их перебивает звонок из Луксора — местный рабочий Махмуд нашел полузасыпанный тоннель под храмом Хатшепсут. В ящике с
Лейла, учительница из рабочего квартала Шубры, втихаря встречается с Амиром — парнем из обеспеченной семьи, который помогает отцу в ювелирной лавке на улице Муски. Их разговоры в забегаловке возле метро «Садат» всегда обрываются, когда Лейле звонит мать: «Опять задержалась в школе? Ужин остывает». Однажды Амир, пряча в кармане кольцо с бирюзой, бормочет: «Хочу поговорить с твоим отцом», но Лейла
Амир, бывший карманник из Басры, оседает в переулках Каср эль-Нил, снимая комнату над харчевней, где пахнет жареным фалафелем и тмином. Он подрабатывает разносчиком чая, но по вечерам изучает замки на витринах ювелирных лавок. На базаре Эз-Захабия сталкивается с Надией — дочерью владельца антикварной лавки, которая ловит его, когда тот крадёт бронзовый кулон в форме скарабея. «Этот не продаётся,
В Каире, на узкой улочке возле рынка Эль-Халил, 45-летний Юсуф аль-Саид чинит глиняный кувшин с трещиной, пока его дочь Аиша, 22 года, торгуется с купцом за цену фиников. «Ты сдираешь как с туристов, а я тут каждый четверг!» — бросает она, поправляя платок, запах жареного нута смешивается с пылью. Вечером в их доме без электричества, под треск керосиновой лампы, младший брат Карим, 17 лет,