Марлоу Брайс, детектив из Чикаго, приезжает в захолустный городок Грейс-Холлоу из-за череды исчезновений. В старом трейлере у реки она находит Эллу Тернер, дочь пропавшего рыбака, которая копается в коробках с выцветшими фотографиями и газетными вырезками 80-х. «Они не первые, — говорит Элла, доставая карту с крестами возле заброшенной мельницы. — Папа отмечал места, где вода теплее, чем должна
В 90-х подросток Тобиас с рыжими веснушками и рваными джинсами прячет бездомного пса Рекса в гараже от отца-алкоголика. "Он не гадит на ковёр, как ты после пятницы", — бросает Тобиас, вытирая пролитое пиво со старого дивана. Рекс сбегает, когда отец ломает гитару с наклейкой Nirvana — мальчик ищет пса по заброшенным стройкам, оставляя записки на телефонных будках. В 2008-м Джинджер,
Эмили Картер, медсестра из клиники Гринхилла, замечает странные симптомы у местных жителей: у фермера Тома Брикса опухли суставы, кожа покрылась чешуйчатыми пятнами. Вечером, разбирая аптечку в подсобке, она натыкается на пустые контейнеры с маркировкой «X-12» — их привозил фармацевт Грег Мортон, который неделю назад исчез. Рядом с заброшенным карьером подростки находят мёртвую лису с лишней
Тува, молодая полицейская с глухотой на правом ухе, переезжает из Стокгольма в Нордберг — засыпанный снегом городок с двумя заправками и магазином *Willys*. В первый же день она натыкается на труп рыбака Йохана Ларссона: его нашли в лесу возле старой лодки, лицо покрыто инеем. Местный патологоанатом, Маттиас, ворчит за чашкой грязного чая: «Кто-то бил его по грудине, пока сердце не лопнуло». Тува
Джейкоб Тёрнер, 34 года, механик из Гринхилла (Орегон), каждое утро начинает с кофе в жестяной кружке с надписью «Лучший папа». Живет в трейлере за заправкой «QuickStop», где по вечерам слышно, как грузовики сбрасывают скорость на шоссе 101. Его соседка Эмили, библиотекарь в очках с синей оправой, замечает свежий шрам на его руке: «Опять дрался с тем дубом у реки?». Джейкоб прячет ладонь за
Оливия Картер, 23 года, копается в коробках с бумагами покойного отца-лоббиста в съемной квартире на окраине Нью-Йорка. Находит конверт с распечатками переговоров сенатора Р. Мёрдока — черный рынок медицинских препаратов 2016 года. За окном грохочет поезд, когда она звонит своему бывшему однокурснику Лиаму Грейвзу, сейчас помощнику мэра: *«Хочешь карьеру? Завтра в семь утра у кафе на 45-й — без
Лейла, 17 лет, с рюкзаком, заляпанным наклейками, случайно натыкается на трёхэтажное здание с вывеской "Последний приют" на окраине Чикаго. Внутри — линолеум с трещинами, люстра с потухшими лампочками, за стойкой мужчина в помятом пиджаке (мистер Грейвс) перебирает ключи с номерами вроде "404" или "XIII". "Регистрируйся или уходи, — бормочет он, не поднимая
Эмир, наследник стамбульского бизнесмена, приезжает в горную деревню Хисаркёй после смерти отца, чтобы оформить участок земли под оливковую плантацию. В местной чайхане, где пахнет ладаном и жжёной кофейной гущей, старейшина Джевдет тыкает пальцем в пожелтевшие документы: «Твой дед продал эти склоны за три лиры и бутылку ракы в 1943-м — теперь тут пасут овец». Эмир достаёт из барсетки современные
Джек Морено, офицер патрульной службы, каждое утро объезжает участок возле высохшего русла реки в окрестностях Эль-Пасо. В кармане у него смятая фотография сестры-подростка, которая исчезла два года назад после попытки перейти границу. Во время обхода он натыкается на разорванный рюкзак с детской куклой-арлекином и флаконом антибиотиков. «Опять через каньон пошли, – бормочет он, записывая
Соледад, 72 года, каждое утро протирает подоконник в своей мадридской квартире на улице Толедо, где горшки с кактусами стоят вровень с рамой. Её сын Пако, менеджер автосалона, приезжает без предупреждения: «Мама, в «Ла-Пальмере» есть свободные места. Там бассейн». Она перебивает, щелкая выключателем чайника: «Ты забыл, как я тебя в пять утра на рынок водила? Торговаться учила». Внучка Але, 17
Лидия и Маркус, молодая пара из Чикаго, въезжают в полуразрушенный особняк на окраине Саванны. На второй день Лидия замечает, что кофе в её кружке остывает мгновенно, а в спальне пахнет лавандой, хотя она не пользуется духами. «Ты слышала эти шаги на чердаке?» — спрашивает она Маркуса, пока тот чинит протекающий кран на кухне. В ответ — лишь смех: «Старые трубы, детка. Расслабься». Но вечером,
Эмма, рыжая официантка с татуировкой единорога на запястье, каждое утро протирает стойку в забегаловке «Горячий кот» тряпкой, пахнущей старым маслом. Рядом Боди, повар в засаленном фартуке, жарит котлеты под хип-хоп из колонки с треснутым корпусом. «Снова эти туристы заказали «Адский бургер», — бросает он, кивая на стол у окна, где пара в ковбойских шляпах листает меню с потрёпанными углами.
