Прая возвращается в пригород Мичигана после семи лет пропажи. Слепота, с которой она уходила, исчезла — теперь её глаза фокусируются на трещинах в стенах дома родителей. На автобусной остановке она натыкается на Стива, агрессивного подростка с рваными шнурками на кроссовках, и говорит ему: «Тыы знаешь, где найти пятерых? Не бойся чисел». Позже в полуразрушенном особняке с запахом плесени она
В Манчестере, в сером здании с выцветшей вывеской MI5, капитан Лиам Картер листает досье на Анну Ридли — бывшую медсестру, замешанную в поставках медикаментов для подпольного клиники в Бирмингеме. Он щурится от света неоновой лампы, поправляет очки и звонит агенту Эмме Гровс: «Встречаемся у «Красного льва» в 18:00. Бери фотоаппарат и кофе покрепче». Эмма, закутанная в потрёпанный плащ, уже два
В городе с узкими улочками и закопчёнными тренировочными площадками Вакия Мисао каждое утро перебирал детали своего блейда — ржавый спусковой механизм, потёртый энергетический диск. «Эй, Вакия, опять проиграешь!» — кричал Сё Куренай, расставляя на коробке из-под пиццы свои блейды, сверкающие как ножи. Вакия бросал вызов, уворачиваясь от велосипедистов на тротуаре: «Твой Кримсон Дэтч устарел!» В
Степан, рыжий мужик в застиранной футболке, вечно влипает в истории из-за своей фермы. То поросята сбегут через дыру в заборе — соседка Галя кричит: «Твои хрюшки мой огород перерыли, как чокнутые!». То пытается продать старый трактор через «Олх», но вместо денег получает три мешка картошки и живого гуся. По вечерам сидит с дедом Тарасом на лавке у конторы села, пьют самогон из жестяной кружки.
В захолустном городке Альберты, механик Лиам Картер находит в грузовике клиента свёрток с окровавленной одеждой и фотографией мэра Эдмонтона, Грегори Холла. Лиам звонит сестре-медсестре Клэр: «Тут что-то гниёт. Заезжай после смены, не говори маме». Пока Клэр перевязывает ожоги лесничего в местной больнице, её коллега Марко случайно упоминает подозрительные пожары на севере — там, где у Холла
В Белграде Мира, работница хлебозавода, разбирает вещи покойной бабушки и находит конверт с корейскими иероглифами и фотографией мужчины в форме. «Чей это штамп?» — бормочет она, вытирая муку с рукава. В Сеуле Ын-Хи, инженер-программист, получает смс с координатами кладбища в Нови-Саде: *45.2526, 19.8367*. «Кто је ово?» — пытается прочитать он, копируя текст в переводчик. Тем временем в Любляне
Джейкоб Реннер, 34 года, бывший военный сапёр, работает в автосервисе в пригороде Ванкувера. Его сестра Лиза, 28 лет, подрабатывает в закусочной «Мельница», носит красный фартук с пятнами от кофе. По четвергам они играют в покер в подвале старого дома на Пайн-стрит, где Джейкоб хранит коробку с медалями и письмами от матери, которую не открывал с 2012-го. Всё меняется, когда Лиза находит в мусоре
Лена Морроу, 27 лет, сварщик из захолустного городка в Юте, каждую субботу рылась в гараже отца, пытаясь починить его старый мотоцикл «Харлей-74». В ящике с гайками нашла конверт с выцветшими фото: отец в защитном костюме стоял у входа в бетонный бункер с табличкой «Зона 12». На обороте — координаты и каракули: *«Если что-то пойдет не так, уничтожить образцы»*. Через три дня она наняла грузовик,
Ли Мин, часовщик из переулка за рынком «Цзиньцзян» в Шанхае, нашел в ящике с браком старые карманные часы с треснувшим циферблатом. Внутри, под слоем пыли, лежала записка на корейском: «Они саси чхотхае» и номер телефона. Когда он набрал его, услышал женский голос, прерывающийся от помех: «Кто это?». Соён, инженер из сеульской компании «Хансоль Тек», в тот момент калибровала датчики временных
Макото Наэги, прячась за полками с гниющими книгами в школьной библиотеке, услышал шаги. На потолке треснула люминесцентная лампа, отбрасывая мерцающие тени на облупившиеся стены. "Ты всё ещё веришь в свою *надежду*?" — голос Муннакаты, директора академии, прозвучал из-за двери. Кёко Киригири, разбирая провода в щите управления, бросила Наэги спальный мешок, пропитанный запахом гари:
Макото Наэги, в потёртой куртке с оторванным рукавом, пробирался через треснувшие коридоры академии. Рядом шагала Кёко Киригири — её перчатки запачканы сажей, взгляд прикован к следам взрывов на стенах. В спортзале, под разбитым баскетбольным кольцом, их ждал Сэнкэцу Муноката с окровавленным мечом. «Ты всё ещё веришь, что надежда сильнее пуль?» — хрипел он, указывая на рану на плече. Макото
Альма, рыжая тридцатилетняя, ковыряла лак на ногтях в подсобке похоронного бюро на Carrer de Mallorca. Ее сестра-близнец Сара в это же время щелкала замком портфеля в лифте элитной юридической конторы — у нее дрожали пальцы, хоть лицо было как маска. «Папа не пил ксилокаин просто так, — бросила Альма в трубку, вытирая тряпкой блестящий бок катафалка. — В морге сказали, в шприце хватило, чтобы
