В провинциальном городе под Челябинском майор МВД Семён Громов расследует кражу золотых слитков с местного завода. Сторож Иван Кузьмич, затягивая самокрутку, бормочет: *"После смены видел, как Николай Петрович, инженер-то наш, с какими-то в кожанках у склада толклись… Говорят, пропуск у них был поддельный — как будто из обкомовских"*. Громов обыскивает коммуналку Петровича: под
В Ереване, на пыльном рынке возле старого циркового шатра, Мариам, дочь бухгалтера местной кондитерской фабрики, сталкивается с Ара — артистом воздушной гимнастики, который чинит проржавевшую конструкцию качелей. «Если не умеешь смешить, научись падать», — бросает он, затягивая гайки ключом с изолентой на рукояти. Девушка, пряча в карман клочок афиши с его именем, просит научить жонглировать,
Адриан Монтес, коп в потрёпанном кожаном жакете, каждое утро начинает с крепкого кофе из ларька у рынка Сонора. Его напарник, Лусио Гарса, в мятых футболках Motörhead, вечно опаздывает и торгуется с продавцом тако из-за лишних 10 песо. «Почему тебя всегда тянет на драму? — бросает Адриан, разглядывая фото пропавшей девушки. — Мы ищем её, а не твою совесть», — огрызается Лусио, пряча в карман
Джакомо, в помятом пиджаке, сидит за роялем в гостиной виллы в Торре-дель-Лаго. На столе — чернильница с трещиной, листы партитуры *Мадам Баттерфляй* испещрены пометками красным карандашом. За окном шумит море, но он не слышит — перечитывает письмо от либреттиста Иллики: *«Публика в Ла Скала свистела, называла оперу похоронным маршем. Перепиши третий акт»*. Эльвира, жена, ставит перед ним чашку
Светка выезжает из села под Житомиром на рейсовом автобусе с треснувшим задним стеклом. В синем чемодане с наклейками «Киев» — два свитера, тетрадь со стихами и фото сестры Иры, которая осталась с матерью. Наталья, мать, сунула ей в карман свёрток с салом и луком, прошептала: «Там дядя Валера на Святошино, пустит на неделю». Светка кивнула, глядя, как пыль с гравийной дороги прилипает к мокрым от
Макина, студентка-программист из пригорода Осаки, замечает, что за ней следят через камеры уличных банкоматов. В четверг, пока она покупала *тайяки* у ларька возле станции Намба, на экране терминала мелькнул её школьный снимок с красной меткой. Её сосед Хироки, разнорабочий в ремонтной мастерской, вскрыл её сломанный ноутбук и нашёл в плате скрытый трекер: «Это не хакеры. Такие штуки паяют на
Городничий Антон Антонович, получив письмо о тайном ревизоре, созывает чиновников в покосившейся канцелярии. Земляника, судья Ляпкин-Тяпкин и попечитель богоугодных заведений в потёртых сюртуках перебирают сплетни: «Слышь, из Питера едет, в дормезе с гербом», — бормочет смотритель училищ, поправляя очки. В трактире на окраине, где пахнет пережаренным луком, мелкий чиновник Иван Александрович
Джейк Моррис, водитель доставки из Хакни, три дня не замечал трещину в визоре шлема. В пятницу, пока грузил коробки с замороженными бургерами в байк, Амир из гаража на Риджент-роуд кивнул на контейнер с корейскими стикерами: «Там допайс для клиента с Кэмден-лок. Просто оставь у мусорок за аптекой». Джейк вытер ладонь о джинсы, потрогал конверт в кармане куртки — счет за аренду комнаты в столетнем
Кирилл, 24 года, в рваной куртке с капюшоном, сидит на скамейке заброшенной станции «Пролетарская», пьёт чай из железного подстаканника. Лиза, соседка снизу, в розовой кофте с кошачьими ушками, тычет пальцем в его ноутбук: «Твой Антон не пропал. Он влез в старый серверный тоннель, пока ты спал». На экране — расплывчатые кадры с камеры: мужчина в очках с фиолетовыми линзами роется в проводах под
Изуку Мидория, в потёртых кроссовках и с рюкзаком, заляпанным грязью, копается в старых записях Аллайта на заброшенной свалке за городом. «Если хочешь унаследовать One For All, ищи маяк в руинах синсэцу-тауэр», — бормочет он, перечитывая смятую записку. Рядом Шото Тодороки размораживает консервы своим левым пальцем: «Там ловушки. В прошлый раз Каминари чуть не спалил себе брови». Внезапно из-под
Марсель, мясник из провансальской деревушки Сен-Клер, узнаёт, что его младшая сестра Лизетт беременна от итальянского торговца оливками Энцо. Тот, пообещав жениться, сбежал в Турин, прихватив семейные сбережения Марселя, спрятанные в жестяной коробке под кроватью. В кабачке *La Petite Nuit* Марсель, разбив стакан об стойку, хрипит соседу-пастуху: «Он же клялся на могиле матери… Найдёшь мне лодку
Сон Хэсу, 34 года, владелица небольшой цветочной лавки в переулке Сочхон, каждое утро заворачивает стебли хризантем в газету «Чосон ильбо», пока соседский кот Чжинги не начинает скрестись в дверь. Её мать, Ким Мисун, забывает выключить чайник и путает лица на семейных фото — вчера спросила: «Азалии уже расцвели?» — хотя на календаре март, а за окном лежит прошлогодний град. Друг детства Ли
