Кристиано, двадцативосьмилетний нападающий «Ромы» с зарплатой в семь миллионов евро, вваливается в квартиру к своему новому репетитору Валерио. Вместо учебника — куча пиццы на мраморном столе, сам Валерио, преподаватель литературы лет сорока, сидит в драном свитере. «Не хочу ничего», — бубнит Кристиано, засовывая в рот целый кусок. Валерио, глядя на золотые часы ученика, спокойно отвечает: «Тогда
Крис, механик в промасленном комбинезоне, возвращается в захолустный техасский городок. Живёт она в старом трейлере, где из мебели — продавленный диван да холодильник, гудящий как трактор. Единственный близкий — сын, двенадцатилетний, вечно молчаливый, который ковыряет вилкой макароны с сыром, глядя в экран телефона. Денег нет, мастерская — дыра. Тренера Эйба, старого быка, который когда-то
Камера №7 — дыра: четыре на четыре шага, плиточный пол в трещинах, под потолком луковица без абажура. Элио, двадцати пяти лет, с глазами ребенка и руками плотника, суетливо перебирает подарок дочери — карманный пазл с дельфином. Он здесь за убийство: дочка полицейского, маленькая девочка, найдена мертвой в колодце. Серхио, бригадир камеры, первый разглядел в нем не дурачка, а возможную проблему.
Лес за озером, Онтарио, середина 90-х. Четырнадцатилетний Адам сидит на корточках в брошенной охотничьей хижине — ржавая печка, на полу газеты, пахнет сырой золой. Крис, парень на год старше, затягивает узел из капроновой верёвки на его запястьях. «Не дёргайся, хуже будет», — он поправляет камуфляжную кепку. Дерек, второй лидер, тащит с крыльца рюкзак с консервами: банки фасоли, тушёнка, галеты.
Мира, обычная старшеклассница из Аммана, таскает с собой рюкзак, набитый учебниками и забытой формой для физры. Вечно спорит с матерью из-за комендантского часа. Однажды они с друзьями — настырным Ясином и тихой Верой — находят за школой Аль-Хуссейн старую пещеру, где Ясин наступает на пыльный амулет. Стекло трескается, и прямо из земли вылезает Кавсай — джинн с волосами до пояса, одетый в
Вадим Баранов, сорокалетний политтехнолог с болезнью почек, сидит в кабинете на Арбате, окна заклеены скотчем крест-накрест. Он переставляет папки на столе — слева «неотложка», справа «плановые» — и слушает сбивчивый голос в трубке: «Ты должен найти Лысого, Вадим. Я знаю, он у тебя». Лысого зовут Пиотровский, он бывший опер, сейчас пишет речи для чиновников. Баранов находит его на съёмной
В Вене конца XVIII века молодой и дерзкий Вольфганг Амадей Моцарт появляется словно вихрь: его талант поражает всех, а поведение — шокирует. Он не играет по правилам, он живёт музыкой, как будто весь мир подчиняется его нотам, и этим беззастенчивым блеском завораживает и раздражает одновременно. Антонио Сальери — человек, который всю жизнь посвятил музыке, работал на придворных, уважал дисциплину
Семидесятые здесь — не про диско и яркие рубашки, а про жёсткое время, когда выживали самые наглые и быстрые. Пэк Ки-тэ как раз из таких. Он одержим властью до дрожи в руках и идёт к ней, не особо задумываясь, кого придётся оттолкнуть, а кого — буквально стереть с пути. Для него это не жестокость, а рабочий момент. Сегодня ты — никто, завтра — почти король. Главное — не тормозить и не
Они вроде бы всё уже решили. Семейная пара актёров, годы вместе, усталость, накопленные обиды — и вот прямо перед Новым годом ставят точку. Без драм, без иллюзий. Казалось бы, обычная история: чувства выгорели, дальше тянуть нет смысла. Осталось только разойтись и пережить праздники как-нибудь по отдельности. Но жизнь, как назло, любит подкидывать сюжеты покруче любого сценария. В какой-то момент
Это такая тихая, но очень цепляющая история — из тех, что сначала вроде бы идут спокойно, а потом вдруг ловишь себя на коме в горле. Фильм аккуратно затаскивает в мир подростка, где всё ощущается острее, чем у взрослых, и даже мелочь может ранить надолго. Сора — обычная школьница, только жизнь у неё совсем не простая. В старой школе её постоянно задевают, подшучивают, давят. В какой-то момент она
Нимет и Ознур выросли на окраине Стамбула — не в самом глянцевом месте, зато в доме, где всегда было понятно: ты не одна. С самого детства они держались вместе. Когда было страшно — вместе, когда радостно — тоже. Иногда спорили, дулись друг на друга, но в глубине души каждая знала: если что, сестра прикроет спину. А потом случилось то, к чему невозможно быть готовой. Нимет потеряла ребёнка. И
Terra Alta — место, где, кажется, ничего плохого просто не может случиться. Солнце, виноградники, размеренный ритм жизни, в котором все знают друг друга и лишний раз не лезут в душу. Именно поэтому новость о том, что владельцев Adell Graphics нашли мёртвыми, да ещё и после жутких пыток, бьёт как пощёчина. Такое здесь не укладывается в голове. Совсем. Кажется, будто сама земля вздрогнула.
