Надя, девочка с медальоном в форме капли, прячет его под рваным плащом, пока цирковая труппа, где она работает, гастролирует по прибрежным деревушкам Франции. Ее преследуют агенты в черных мундирах — они хрипло перешептываются: «Голубая Вода должна вернуться Немезиде». В портовом кабаке Марселя Надя сталкивается с Жаном, мальчишкой-изобретателем, который чинит сломанный паровой двигатель,
Чэн Лань, в потёртой школьной куртке с оторванной пуговицей, каждый четверг оставался убирать кабинет химии. В тот день Сяо Юй, с растрёпанными чёлкой и пятном от чернил на рукаве, задержалась из-за дополнительных занятий. «Опять дежурство? — протянула она, разглядывая его веник. — Дай сюда, а то до вечера провозимся». Они вынесли мусор через чёрный ход, где пахло жареным тофу из соседней
Ли Чэн, 24 года, каждое утро протирал стойку в кафе «Золотой лотос» на окраине Чунцина. Его соседка Сяо Вэй, студентка-архитектор, заказывала латте с двойной пенкой и роняла в чашку крошки печенья из соседней пекарни. «Опять не спишь?» — спросил он, заметив синяки под ее глазами. Она показала чертежи: «Макет торгового центра. Завтра защита — переделываю третий раз». По вечерам Ли включал старый
Лена Морено втискивает учебник по химии в рюкзак с оторванным ремнем, пока автобус №14 трясет по ухабистой дороге к школе "Вествью". В кафетерии Маркус Чен, перепачканный краской от ночной работы над макетом для выставки, спорит с барменом: *«Я же сказал — двойной эспрессо, а не эта бурда с сиропом»*. После третьего звонка учитель истории, мистер Келлер, раздает листки с итоговыми
Джек Торрен возвращается в Кривую Петлю — поселок у каньона, где асфальт трескается от жары, а на заправке «Гас-н-Го» висит табличка «Закрыто навсегда». В рюкзаке у него только пачка старых писем от сестры Элли, которая сейчас ковыряет ключом в замке своего ржавого пикапа. «Ты тут на полчаса, максимум, — бросает она, вытирая руки об комбинезон. — Мэтт с ребятами уже знают, что ты вернулся». Джек
Андраш, 16 лет, каждое утро возит корзины с ржаным хлебом из отцовской пекарни на улице Ваци. В четверг, споткнувшись о треснутый канализационный люк, он заметил девушку в выцветшей куртке, листающую карту у киоска с газетами. «Эржикет ищешь?» — крикнул продавец, вытирая руки о фартук с пятнами кваса. Девчонка, назвавшаяся Эржи, выронила из рюкзака потёртую тетрадь с пометкой «VII район, 1897».
В районе Арбата, в спецшколе №17, десятиклассник Сергей Михеев из семьи слесаря с завода ЗИЛ сталкивается с новым учеником — Виктором Лобановым, сыном замминистра. Виктор привозит на уроки кассетник *Panasonic*, меняет джинсы *Levi’s* на пачки *Marlboro*. «Твой отец в очереди за колбасой с пяти стоит, а мой — подпись на пайках ставит», — бросает Виктор в столовой, разминая вилкой котлету из
Лика, дочь погибшего егеря Арсения, жила на краю таёжного посёлка Усть-Камчадал. После того, как отца нашли в овраге с перерезанными вожжами от нарт, она украла его записную книжку с пометками «Ш.К.» и засохшим кедровым шипом между страницами. По утрам, пока бабка Матрёна стучала чугунком у печи, девчонка пробиралась в заброшенную лесную избушку — там под половицей хранила отцовский бинокль и
Марко, скрипач из Милана, в пятницу уронил смычок в канал возле театра Ла Скала — отвлекся на перепалку с Луизой, парижской певицей, которая курила у киоска с нотами. Она сказала: «Твои пассажи в третьем акте — как сонный трамвай», а он, вылавливая инструмент мокрым рукавом, пробормотал: «Хоть трамваи не фальшивят на верхних „ля“». Тем же вечером в Брюсселе Эмиль, пианист с рукописными
Пол Керси, архитектор с потрескавшимися костяшками пальцев от работы с чертежами, возвращается в Лос-Анджелес после похорон жены. Его дочь Кэрол, молчаливая из-за травмы прошлого, рисует углем на стенах съемного дома в Корейском квартале. Банда из пяти человек — Нирвана с татуировкой паука на шее, Стомпер в кожаной куртке, Панккат с розовым ирокезом — взламывают дверь, пока Пол покупает лекарства
Минхо, студент из Сеула, подрабатывал мойкой пленки в подвальном архиве киностудии. Там он наткнулся на коробки с французскими субтитрами к запрещенному документальному фильму 1973 года. "Ты вообще читать умеешь?" — спросил охранник Пак, указывая на штамп «уничтожить» на углу коробки. Через неделю Минхо сидел в зале кинотеатра «Гран-Экран» в Париже, передавая пленку Элен — монтажерше с
Ли Минь рылся в коробках с бракованными деталями от часов в мастерской на краю рынка «Золотой журавль». В кармане куртки затерялась записка от пропавшего брата: *«Они отслеживают тиканье. Сожги циферблат из бабушкиного комода»*. Над дверью висел сломанный хронометр 1930-х — подарок деда, чьи стрелки всегда показывали 4:44. В переулке за углом Сяо Хуа, девчонка с синим инеем на волосах, бросила
