Лика, 17 лет, моет полы в питерском кафе «Барокко», когда замечает парня в заляпанном краской пальто. Он рисует её портрет углём на салфетке, не отрываясь. «Ты их видишь?» — Семён, художник-недоучка, тычет пальцем в воздух, где мелькают полупрозрачные крылья. Лика молчит — с детства за ней тянется шлейф странностей: треснувшие лампочки, тени без источников. Вечером, пряча от бабушки счета за
В маленьком городке под Смоленском трое подростков — Витя, Сергей и Николай — тайком забираются в ржавый товарный вагон, спрятанный в тупике за зернохранилищем. Витя, сын геолога, сжимает в кармане отцовский компас с треснутым стеклом. Сергей, высокий и долговязый, прячет за пазуху гармошку с оторванной клавишей, украденную у дяди-железнодорожника. Николай, круглолицый очкарик, поправляет ремешок
Артём, пятнадцатилетний парень из Нижнекамска, каждое утро проходит мимо ржавых гаражей и покосившихся пятиэтажек по дороге в школу. В подъезде своего дома, где пахнет сыростью и старыми обоями, он впервые услышал шёпот: «Ты же видишь меня? Кукла под третьей ступенью…» На чердаке заброшенного детсада на улице Гагарина, куда местные бродяги скидывают пустые бутылки, он нашёл потрёпанную фарфоровую
Анна, тридцать семь лет, бухгалтер из Екатеринбурга, обнаружила в кармане старой куртки мужа Дмитрия чек из ювелирного магазина. Кольцо с аметистом, купленное два месяца назад, она так и не увидела. Вечером, пока сын Артём собирал рюкзак в школу, Дмитрий, не глядя в глаза, бросил: *"Съезжу к маме на неделю, надо разобраться с её ремонтом"*. Анна высыпала на стол квитанции за коммуналку,
Эмили Картер, агент MI6 с пятью годами в берлинском подполье, каждое утро начинала с кофе из автомата на углу Шёнхаузер-аллее. 17 марта, наблюдая за квартирой в Кройцберге через запотевшее окно хостела, она получила смс от Грэма Риддера: *«Объект 112 ликвидирован. Рейс LX345, через три часа»*. В аэропорту Тегель, сжимая чемодан с венгерским паспортом и пачкой неуплаченных счетов за электричество,
Джунгли Африки. Мальчик, выживший после кораблекрушения, растёт среди гориллы Калы и её стаи. Вожак Керчак не принимает его, называя *«слабым»*. Тарзан, теперь его имя, учится лазать по лианам, охотиться на рыб острым сучком, различать крики птиц. Его единственная память о прошлом — обрывок фото родителей, спрятанный в дупле баобаба. Взрослея, он замечает своё отличие: не может есть термитов, как
В спальном вагоне поезда Париж-Марсель проводник находит тело мужчины в сером пальто. В кармане — билет на имя Анри Делакруа и обрывок телеграммы: *«Встреча в Лионе отменена. Осторожнее с попутчиками»*. Следователь Луи Бернар, в мятом пиджаке, осматривает купе: разбитые очки на полу, запах миндаля от стакана с коньяком. Пассажирка из соседнего отсека, Клодин, нервно теребит жемчужное ожерелье:
В Новосибирске, среди серых панелек и обледенелых трамвайных путей, японский физик-ядерщик Такуя Иноуэ (43 года, очки в черепаховой оправе, привычка теребить цепочку от часов) пытается восстановить украденные чертежи реактора. Его связная — Елена Соколова (29 лет, рыжие волосы собраны в небрежный пучок, след от ожога на левой ладони), дочь расстрелянного диссидента, работает лаборанткой в
Джейк Морено, 17 лет, вкалывает ночами на кухне забегаловки *El Paso Tacos* в промзоне Лос-Анджелеса. Рваные кроссовки, запах жареного масла на футболке — обычный вторник. После смены возле мусорных баков к нему подкатывает Рико, местный закладчик: «Слышь, школота, хочешь за неделю то, что тут за год не срубишь?» Джейк дёргает рукой застрявшую в волосах луковую шелуху, но кивает. Первая «работа»
Дороти в клетчатом платье и стоптанных ботинках тащила корзину с черствым хлебом, когда пес Тото гнался за ящерицей в пыльных кустах. Ветер сорвал с головы соломенную шляпу — она вцепилась в ветку старого эвкалипта, но земля ушла из-под ног. Проснулась среди красных скал, где в трещинах блестели кристаллы. Встретила долговязого Страшилу с прохудившейся шляпой: «Мозги из соломы? — пробормотала
Нао и Синго, подростки из разрушенного Токио, ютились в полуразрушенном отеле *Харумирайон* на окраине леса. Каждое утро Синго чинил старый радиоприемник, вытащенный из-под обломков аптеки, а Нао в рваных кроссовках обходила ловушки вокруг здания, проверяя, не сработала ли нить с консервными банками. «Опять только сигналы бедствия, — бормотал Синго, стуча отверткой по корпусу, — может, попробуем
Лиам, худой бариста с татуировкой вороны на запястье, каждое утро открывал кофейню *Black Egret* в Шордиче. За окном — серый дождь, лужи на асфальте отражали неоновые вывески паба *The Broken Crown*. В четверг он заметил, что девушка в оранжевом плаще три дня подряд заказывала эспрессо и оставляла на салфетках странные символы: спирали, перечёркнутые цифры *7*. Когда он спросил: «У вас всё в
