Карлос копался в ржавом двигателе «Форд-Фалькон» 78-го года, вытирая масло с лица обшарпанной тряпкой. Рядом валялся разбитый радиоприемник, из которого хрипело танго. Лусия, его сестра, в зеленой рабочей робе, пинала покрышку: «Ты уверен, что старик говорил про этот гараж?» В бардаке одной из машин они нашли конверт с координатами — 34°36’ ю.ш., 58°22’ з.д., — и фотографию их отца, молодого, в
В Мумбаи, на переполненном рынке возле станции Вирар, Раджеш Шарма торгует чаем из покосившейся тележки. Его шурин, Викрам Малик, офисный клерк в полинявшей рубашке, каждое утро покупает *масала-чай*, но монеты кидает так, будто подает милостыню. «Сколько можно торчать в грязи? — бросает Викрам, вытирая пот со лба. — Папа хотел, чтобы ты семью кормил, а не бродяг поил». Раджеш молча чистит медный
Миа, в клетчатой юбке и с вечно растрёпанными рыжими волосами, каждое утро бежала к остановке трамвая №14, опаздывая на уроки в школе возле площади Каталонии. Мои, её младшая сестра, носила в рюкзаке цветные маркеры и обрывки газетных вырезок — собирала досье на соседа-старика, который выгуливал таксу в парке Сьютаделья ровно в 17:30. «Он точно шпион времен Франко», — уверяла она, пока они ели
Хибики, в потёртой кожаной куртке и с чемоданом, застрявшим в песке, приезжает в рыбацкую деревню на Окинаве. В доме бабушки, где пахнет плесенью и сушёными водорослями, она находит коробку с ракушками и хула-хупом, обмотанным изолентой. «Неужели это её?» — бормочет, примеряя обруч на талию. На пляже, где ветер сбивает с ног, Макото, инструктор с татуировкой дельфина на плече, смеётся: «Ты
Алиф Афатани, паренек из деревни под Тренггалеком, приезжает в Маланг поступать в *Песуантрен*. С первого дня путается в узких улочках возле рынка Кепанган – запах жареного темпе смешивается с выхлопами мотоциклов. В общежитии сталкивается с Ранди, городским хохмачом в потрепанной кепке *NBA*: «Ты ж из глубинки, да? Тут розетки сами не чинятся, учись». На лекциях по *тасаввуфу* Алиф замечает
Лена Ковальски, пятнадцатилетняя школьница из Чикаго, находит в гараже отца старый ноутбук с файлами проекта «Антарес» — чертежами андроидов, похожих на ее покойную мать. Ее сосед Итан, рыжий парень с подкаченными руками от подработки на складе, помогает вскрыть зашифрованные записи: «Думаешь, это правда про синтетическое сознание? Выглядит как бред твоего папаши-алкоголика». Они натыкаются на
Марко, 32 года, и его младшая сестра Лина, 27, встречаются в Любляне после смерти отца. В пустой квартире на улице Штефанова, где пахнет старыми книгами и сыростью, они находят коробку с письмами на венгерском. Лина разбивает чашку с треснутым рисунком винограда, когда Марко упрекает ее: «Ты даже не пришла на похороны. Тебе плевать, что он десять лет один тут гнил?» В углу валяется фотоальбом с
Джина, в рваных джинсах и с фиолетовым мелированием, каждое утро прячет сигареты под кроватью, чтобы мать не нашла. Её лучший друг Лео, тихий паренёк с шрамом на подбородке от скейтбординга, рисует граффити за заброшенным супермаркетом на 5-й улице. После уроков в школе им. Рузвельта они зависают в «Красном койоте» — закусочной с липкими столиками, где официантка Марта подкармливает их
Кайл, бармен с татуировкой якоря на запястье, каждое утро протирал стойку кафе *Midnight Owl* в Бостоне, пока не заметил Рико — новую официантку, которая путала заказы и роняла подносы. «Эй, Рико, ты опять забыла сахар?» — кричал он, кивая на клиента в клетчатом шарфе. Она в ответ закатывала глаза: «Да ладно, он все равно пьёт эспрессо холодным». По вечерам Рико рылась в коробках на съёмной
Кайто, студент-физик из городка Сандэнс, каждое утро заваривает растворимый кофе в гараже, переделанном под лабораторию. Его соседка Лина, механик с татуировкой шестеренки на запястье, приносит пончики из кафе «Хронограф» и ворчит: «Опять спал на старых схемах?» Они случайно активируют устройство, найденное в заброшенном элеваторе, — медный цилиндр с треснувшим экраном, испускающий синий свет.
Люка, рыжий паренек с облупленными наклейками на гитаре, каждое утро опаздывал на электричку в Лион из-за соседского кота, который норовил залезть в рюкзак. В вагоне он усаживался рядом с Антуаном, молчаливым типографским учеником, вечно пахнущим краской и перекидывал ему бутерброды с камамбером через сиденье: «Опять маманька завернула на троих». На станции Гар-де-Лион их ждал Эмиль — бывший
В старом варшавском районе Прага, студентка-архитектор Кася Малиновска каждый вечер замечала в окне заброшенной фабрики мерцающий зеленый свет. Ее сосед по общежитию, Владек Гурски, работал ночным курьером на электросамокате и однажды привез заказ в полуразрушенный дом на улице Зомбковой — внутри на столе лежала открытая тетрадь с чертежами моста, подписанными именем ее покойного деда. «Ты
