Лиза Морган, психолог из чикагской клиники на 5-м этаже здания с треснувшим лифтом, замечает закономерность: её пациенты после сеансов начинают повторять одни и те же фразы. В дневнике 16-летнего Иэна Брукса она находит рисунок — чёрный треугольник с цифрой 23, который уже видела в тетради пожилой миссис Эвелин. За кофе с перегоревшим автоматом (всегда два сахара, ложка с царапиной) коллега Грег
Лян Вэньцзэ, судмедэксперт с привычкой поправлять очки средним пальцем, обнаруживает на внутренней стороне бедра жертвы ДТП — женщины в синем плаще — микроскопические частицы красной глины. «Это не авария. Её перевозили в багажнике грузовика для перевозки кирпичей», — бормочет он, пока помощница Сяо Минь, доедая баоцзы с свининой, закатывает глаза: «Опять ты копаешься в трупах вместо обеда».
Лива, 27 лет, каждое утро протирала пыль с корешков книг в городской библиотеке Копенгагена. В четверг, когда дождь стучал по мутным окнам, она нашла в возвращённых изданиях потрёпанный томик Хёйберга с пометками на полях: *"Это место пахнет твоими духами – дешёвый жасмин из супермаркета"*. Через неделю тот же почерк появился на квитанции за аренду — Эмиль, 31 год, бармен из *Månefald*,
Детектив Марта Клейн приезжает в провинциальный Эштон-Сити расследовать убийство местного аптекаря. В кармане жертвы находят серебряную брошь с гравировкой «Л.Д. 1978». Старший сержант Гарретт, затягивая сигарету у потертого киоска с кофе, бросает: *«Здесь каждый второй Льюис или Джессика — ищи хоть до зимы»*. В старом архиве Марта натыкается на фото 70-х: группа подростков в кожаных куртках
Лоран, вулканолог с обгоревшими от солнца предплечьями, дежурит на станции у подножия Питон-де-ла-Фурнез. Его прерывает Мари-Элен в белом льняном платье, запачканном красной глиной — парижская журналистка приехала снимать репортаж о участившихся извержениях. «Вы называете это нормой?» — тычет она в график сейсмической активности, где пики напоминают зубья пилы. Лоран поправляет очки, заляпанные
Франко Мальтезе, комиссар с щетиной и вечно мятым плащом, копался в бумагах на кухне участка Вигаты, когда пришло сообщение о теле в оливковой роще. Антонио Бьянки, владелец консервной фабрики, лежал лицом вниз с пулей от старого Beretta в груди. В кармане пиджака — клочок бумаги с цифрой «17», на мизинце — кольцо с потускневшей гравировкой «C.G. 2002». «Этот номер… я его где-то видел», —
Лина, канадский гидролог, и Карлос, аргентинский инженер-дроновик, копошатся в ржавом ангаре заброшенного порта в Патагонии. Лина листает потрескавшийся дневник капитана Артуро Моралеса, выменянный у местного рыбака за пачку сигарет: «*…шторм пришел с юга, и матросы окаменели, будто статуи…*» Карлос чинит дрон, ворча о перегоревшем чипе, пока Эмили, британский географ, рисует на карте крестик
Джейк, застряв на разбитой «Хонде» у заправки в Санта-Элене, пытается склеить радиатор суперклеем, пока Лиза копается в рваном чемодане. «Ты точно выключил плиту?» — бросает она, находя только один сандаль. Карлос, в потёртой кепке «Astros», торгуется с местным механиком Рэем за подержанную покрышку, но тот требует взамен помочь разгрузить ящики с креветками. Мэй, устав от болтовни, уходит в бар
Тэсу, бывший коп из района Йонсан, сидит в камере с треснувшей плиткой и вонью дезсредства. Его посадили за убийство коллеги, которого он не совершал — в день ареста в его машине нашли окровавленный нож, а жена погибшего кричала у участка: «Ты знал, что он боялся высоты!». В тюрьме Чонхэ он делит двор с Чжинсоком, бритым налысо авторитетом, торгующим сигаретами через охранника Пак Чжуна. «Ты тут
Ли Юэ, девушка с обветренными от холодной воды руками, разбирала грязное белье в прачечной *Чистая волна* на углу улицы Миньцзян. В кармане окровавленной рубашки клиента она нашла потрепанный блокнот с вырванными страницами. На обложке — выцарапанные иероглифы: «Цветок засохнет, когда придет зима». Вечером, при свете лампы с треснувшим абажуром, она сравнила пятна на ткани с газетными вырезками о
Чэн Кай, курьер из района Монгкок, случайно заснял на старый смартфон, как двое в чёрных ветровках подбросили пакет с белым порошком в мусорный бак за закусочной «Золотой дракон». «Эй, это же героин!» — пробормотал он, разбирая пиксельные кадры. Вместо полиции позвонил двоюродному брату-журналисту, А Даю, но через час у подъезда его квартиры на улице Натан-роуд уже дежурила полицейская машина.
Лайла Меррик, бывшая инженер-акустик, копается в записях на диктофоне с треснутым экраном, пока ее напарник Эзра Койн, экс-журналист с привычкой жевать мятные таблетки, разбирает коробку старых кассет из архива радиостанции в Восточном Лос-Анджелесе. Они ищут паттерны в помехах — странные гудения, записанные за неделю до исчезновения семьи в районе заброшенной фабрики по производству динамиков.
