Лиза Морган, пятнадцать лет, копошится в пыльных коробках на распродаже в гараже соседа по улице Оук-Драйв. Ржавый магнитофон «Sony» 1983 года с треснувшей ручкой привлекает её внимание. Внутри кассета с надписью «Для Эмили» и обрывок карты Роксбери, штат Орегон. Её сводный брат Макс, семнадцать, фанат головоломок, замечает цифры на обороте: *«34.78, -118.49 — это не координаты, тут ошибка в
Вова в рваной куртке топчет окурки на балконе хрущёвки, за спиной — кухня с линолеумом, заляпанным машинным маслом. Женя, младший брат, чинит на коленке старый магнитофон, обмотав палец изолентой. «Сколько можно в этом чаде киснуть?» — Вова бьёт кулаком по ржавой трубе. «Крыша ж над головой, — Женя тянет за провод, — а на заводе опять задержка. Слышал, Петрович с третьего подъезда вчера с
Максим, менеджер из московского офиса на Ленинградском проспекте, каждое утро торчит в пробках, потом пьёт кофе из автомата с привкусом горелой крупы. В четверг Лена, его жена, пишет: «Совещание затянулось, разогрей котлеты». Но в 19:30 он видит её возле «Шоколадницы» на Тверской — она выходит с мужчиной в синем пальто, поправляет шарф, который Максим подарил на годовщину. Дома, пока листает её
Джейк, барста в кафе на окраине Сиднея, каждое утро протирал стойку с разводами от кофе. В четверг, когда треснула чашка с эспрессо, он заметил в окне силуэт девушки в черной ветровке — Мия. Она оставила на столе листок с координатами: *33.8523° ю.ш., 151.2106° в.д.* — и исчезла. Вечером, в переулке за вокзалом, Джейк наткнулся на граффити, мерцающее как неоновая вывеска. «Ты тоже это видишь?» —
Сергей Михеев, слесарь с завода в Подольске, получает смс от дочери Леры: «Пап, приезжай. Срочно». Он бросает недокуренную «Беломорку» в пепельницу «Жигулей», давит на газ. В московской квартире Лера, в растянутом свитере и с синяком под глазом, молча ставит чайник. «Кто?» — хрипит Сергей, замечая смятый рецепт на антидепрессанты. Дочь отворачивается: «У тебя же сердце… Зачем лезешь?» На кухне
Клара, студентка-реставратор с потёртым блокнотом в руках, нашла в хранилище Лувра портрет неизвестной женщины XVIII века. Под слоем лака проступил едва заметный символ — переплетённые змеи. «Смотри, Антуан, — ткнула она пальцем в холст, — этот мазок... его намеренно замазали. Кто-то боялся, что символ увидят». Ночной сторож, доедая багет с сыром, фыркнул: «Может, художник просто торопился в
Денис, электрик из городка под Уралом, каждое утро объезжал полузаброшенные подстанции. В рюкзаке — паяльник, изолента, термос с чаем, который Катя, его девушка-историчка из местной школы, заворачивала в газету от крошек. «Опять трансформатор на Советской дымил», — бурчал он, вытирая сажу с лица, когда заезжал в котельную за колёсами для старого УАЗа. В пятницу, пока чинил щиток на окраине,
Артем, студент политеха, замечает подозрительный фургон возле обшарпанного гаража за рынком «Рассвет». Его соседка Лида, продавщица из ларька с чебуреками, шепчет: «Вчера мужики в камуфляже грузили ящики… Будто с грохотом, как кирпичи». Он проверяет записи с камеры на старом ноутбуке — видит знакомую куртку своего преподавателя физики, Гордеева. В автобусе №47 старик в кепке бормочет в телефон:
Эмили Ковальски, бывшая журналистка из Бруклина, каждое утро заказывает в кафе на углу 5-й авеню черный кофе и круассан с миндальной крошкой. Ее бывший муж, Джейкоб Реннер, теперь крупный девелопер, строит высотки в центре Манхэттена. В ящике старого комода Эмили хранит папку с фотографиями: Джейкоб в майке с пятнами краски, их дочь Лора в коляске у фонтана, письма о долгах за квартиру. «Ты
Алиса Громова, 19 лет, возвращалась с лекции в МАРХИ, когда серый «Лада» перегородил дорогу у метро «Бауманская». Мужчина в кожаном пальто с выцветшим шрамом на виске выхватил у нее телефон со сколотым экраном: **«Папаша твой долги не прощает. Скажешь спасибо, что не в Нефтеюганске морозить будешь»**. Ее затолкали в багажник, пахнущий бензином и старыми покрышками. В подвале на окраине Люберец,
Андрей Семенов, следователь с пятном ржавчины на пряжке ремня, нашел третье тело за неделю в подвале заброшенного хлебозавода на окраине Перми. Рядом с трупом — разбитый телефон «Нокиа» и пустая пачка «Беломора». Ольга Крылова, его напарница, втирала снег в куртку, пока изучала следы волочения: «Кровь тут впиталась в бетон еще до снегопада. Значит, тащили его в среду, когда ты с дочерью в цирк
Саша, водитель скорой, в пять утра ехал по маршруту возле станции метро «Парк Победы», когда услышал гул из тоннеля. Через минуту его машину засыпало бетонной крошкой — взрыв выбил плиты перекрытия. В медпункте он столкнулся с братом Максимом, который после увольнения из спецназа подрабатывал охранником. «Тут не случайность, — Максим сунул ему в руку обгоревший телефон с припаянным таймером. —
