Оля, рыжая с веснушками, в фартуке с пятнами от борща, толкала тележку на рынке "Шулявка". Возле лотка с укропом столкнулась с Максимом, владельцем закрытого ресторана "Калина". Он выронил пакет с гречкой, она наступила на булку хлеба. "Ты всегда так покупаешь? — усмехнулся он, подбирая рассыпанные зёрна. — Или только когда мешаешься под ногами?". Оля, не глядя,
Лера, двадцать три года, в красной ветровке, каждый день объезжает Бессарабку и Подол на потёртом скутере. Рюкзак с потускневшими наклейками групп «Океан Эльзы» и «Бумбокс» болтается на плече, а шрамы на коленях — от падений в гололёд. Утром звонит мать, голос с хрипотцой: «Лерка, батя опять зарычал, хлопців пугает... Привези хоть глицин, а?» Лера, придерживая телефон плечом, втискивает пакет с
Лера заказала баню на окраине Подмосковья — старую, с облупившейся краской на дверях и треснувшей плиткой в предбаннике. Подруги — Катя в кожаной куртке, Марина с сигаретой в зубах, Оля, вечно копающаяся в телефоне — приехали на раздолбанной «Ладе», царапая днищем ухабы. «Последний спокойный вечер перед адом», — Лера потрогала обручальное кольцо, пока Катя ставила на полок бутылку «Советского»:
Света, в потёртой куртке с оторванным капюшоном, каждое утро шла вдоль забора из профнастила, мимо гаражей с граффити «Здесь был Витя». После уроков в школе №14, где в столовой пахло жареной рыбой, она задерживалась у теплотрассы с Андреем, который чинил старый мопед. «Вчера возле котельной видел, как лампа сама разбилась», — бормотал он, вытирая руки об засаленные джинсы. Света не верила, пока
Лиза, учительница младших классов с медальоном в форме совы, сидит в кафе «Бриз» у метро «Проспект Мира». Сергей, поправляя часы Cartier, кладет перед ней папку: *"Двести тысяч сейчас, еще три — после подписи. Надо изображать жену перед отцом, пока он в клинике. Выговорите условия"*. Она молчит, перебирая пуговицу на потертом рукаве. *"Квартиру отремонтирую, долги школы
Саша, худой парень в потёртой куртке, пробирался через дворы Петербурга к консерватории, сжимая ноты *"Неоконченной симфонии"*. В кармане жужжал старый Nokia — мать звонила третий раз: *"Деньги на репетитора собрала. Придешь завтра в аптеку?"* Он прижал трубку плечом, протискиваясь в лифт хрущёвки, где жил с бабушкой. На кухне пахло гречкой и мазью от её радикулита. Галина
Гленн Моррисон, владелец полуподпольной студии в гараже на окраине Лос-Анджелеса, три дня не менял рубашку. Он вытирал пальцами пятно кофе на столе, пока клиент-рэпер Сайрус кричал в микрофон: «Ты вообще слышишь, как этот бит заезжает?» В углу валялись провода от разобранного синтезатора, а на полке над диваном дочь Гленна, Лиза, оставила розовый рюкзак с наклейкой «Спасите пчёл». «Пап, ты опять
На полуразвалившуюся веранду с покосившимися ставнями Оксана выставила чемодан, облепленный авиационными наклейками. Из-под ржавой крышки колодца доносилось жужжание ос — воду пришлось носить вёдрами из соседского крана. «Тётя Люда говорила, тут тишина, а не треск цикад как в Киеве», — проворчала она, вытирая пот со лба газетой «День». На разбитой дороге к посёлку её джип заглох, и местный рыбак
В заброшенной школе под Донецком Алина Коваленко, 23 года, чистит ствол винтовки Драгунова тряпкой, пропитанной машинным маслом. За окном — запах гари от горящего шинного завода, где ваются сепаратисты. Ее напарник, Янис Витолс (бывший лесник из Риги), щелкает счетчиком патронов: «Осталось 13. Вчерашний промах — из-за порыва ветра с востока, не учел». Алина молча поправляет шерстяную повязку на
Николай, учитель литературы в потрепанном пиджаке, каждый вторник ведет уроки в классе с отслоившейся краской на подоконниках. После объяснения темы про Чехова он неожиданно спрашивает рыжего Витю с последней парты: «Ты счастлив, когда мать борщ варит или когда в футбол гоняешь?» Мальчик мнется, щелкает ручкой: «Не знаю... Наверное, когда двойки нет в дневнике». На перемене Николай покупает в
Андрей, хирург из Твери, нашел в кармане жены пузырек с просроченным цитостатиком — Ольга умерла через месяц после начала «лечения». В морозном дворе завода «Фармакс» он выследил водителя, который сливал бракованные препараты в канализацию. «Кто подписал акты?» — втоптал лицо мужчины в грязный снег. Тот выдохнул: «Спроси у Сереги из девятой поликлиники», — и показал на татуировку в виде змеи с
Лиза втиснулась между ржавыми гаражами, чтобы спрятать сигарету от Артёма. Он, смеясь, протянул ей банку теплого «Ярпива»: *«Сколько можно торчать в этой дыре? Дядя Витя грузовик в субботу на Москву гонит — места хватит»*. Она молча разглядывала трещину на асфальте, похожую на карту метро. Вечером, пока мать варила пельмени без начинки, Лиза вытащила из-под кровати коробку с открытками — «Красная
