Олег, краевед из приграничного села под Харьковом, наткнулся на пачку писем 1943 года, засунутых в треснувшую чернильницу в заброшенной хате. В соседнем доме, где пол провалился от сырости, он нашел фотографию немецкого солдата с надписью *"Лене от Эриха"*. Марина, учительница истории из российской деревни за рекой, принесла ему в банке варенья — "чтобы мозги не закипели" — и
Лена, 28 лет, живет в провинциальном городке под Тверью, работает пекаршей в местной булочной. Ее бабка, Анна Петровна, каждый вечер ворчит за чаем с вареньем: «Хоть бы внучку замуж выдать, а то соседи пальцем тыкать будут». По совету подруги Кати Лена регистрируется на сайте знакомств, втихаря от родни. В профиле пишет: «Ищу серьезные отношения, без флирта», но первые три свидания проваливаются
Валька, 14 лет, живет в пятиэтажке с треснутым асфальтом во дворе. После школы заходит в магазин «У Люды» за хлебом, но деньги приходится копить на новый шарф — старый порвал брат Леша, который исчез три дня назад. В тетради по алгебре она рисует кресты рядом с датами его пропажи. Одноклассник Петька дразнит её у раздевалки: «Твой братан с гопотой шарится, ищи в помойках». Валька бьёт его
Лидия, 58 лет, живет в селе под Харьковом в доме с облупившейся голубой краской. Каждое утро она доит козу Зорьку, варит гречневую кашу на плите «Дружба», а по вечерам пересчитывает гривны в жестяной банке из-под кофе. Её муж Николай, слесарь с завода «Салют», третью неделю не разговаривает — с тех пор, как узнал, что их дочь Оксана выложила фото с парнем из Киева в малиновых штанах. «Пусть замуж
Ольга, следователь из Киева, приезжает в Одессу расследовать убийство местного бизнесмена. В порту, под шум кранов и крики чаек, она сталкивается с Алексеем — бывшим моряком, который торгует на Привозе вяленой рыбой. Его алый свитер с дыркой на локте, запах соли и сигарет, фраза: "Ты думаешь, я убил? А ты веришь в совпадения?" — все это цепляет. В кармане жертвы находят чек из ларька
Лида, 23 года, втирает вазелин в кожу перед сменой в бассейне с облупившейся синей плиткой. Ее напарница Женя, в растянутом купальнике, разминает лодыжку — вчера опять упала пьяная мать, пришлось тащить ее на кровать. «Опять Тамара Ивановна в золотых серьгах плескаться пришла», — бросает Лида, наблюдая через матовое стекло за клиенткой в белой шапочке. После сеанса, пока Женя вытирает лужи с
Максим, коп с потрепанным удостоверением, каждый вечер заезжал в гараж на Оболони — чинил «Запорожец» 1987 года, пока соседи сверлили стены. Его друг детства Андрей, после двух лет в СИЗО, торговал контрабандными сигаретами возле метро «Левобережная», прятал пачки в коляске с младенцем — не своим. «Ты же в десятом классе Люсю отмазал за шпаргалки, — хрипел Андрей, закуривая в подъезде, — а теперь
Оксана, фармацевт в местной аптеке с потрескавшейся вывеской, каждое утро раскладывает коробки цитрамона и валерьянки под мерцание ламп дневного света. За прилавком — разговоры с пенсионерками о подорожании лекарств: «Лидокаин опять на десять гривен дороже, бабуль, простите уж», — бормочет она, закручивая крышку на банке с ватой. В это время Андрей, учитель истории в поношенном пиджаке, разбирает
Антон, водитель скорой с потрепанными кожаными перчатками, вытирал масляные пятна с руля после ночного вызова. В морозном гараже на окраине Москвы коллега Сашка, жуя булку с маком, бросил: *«Опять к пенсионеру на Ленинградке ехать? Там уже все обшарпано, как твоя куртка»*. Старик, Геннадий Петрович, умер, не доехав до больницы — ключи от его квартиры в кармане халата остались у Антона. Дома жена
Миа, 17 лет, копается в гараже своего дома в пригороде Мельбурна, разбирая коробки после смерти отца. В ящике с ржавыми инструментами находит конверт с билетом на поезд Мельбурн–Аделаида 1998 года и потёртую фотографию женщины, похожей на неё, но с другой фамилией — «Лена Картер». В школьной библиотеке она гуглит имя, сталкиваясь с упоминанием о пожаре в заброшенной клинике под Аделаидой. «Что ты
Игорь, худой, в краске засохшей на манжетах, копался в эскизах у себя в мастерской на втором этаже дома у Сенного рынка. В углу — самовар с отбитым носиком, на подоконнике — пустые банки из-под пива «Балтика». Ольга, из библиотеки на Литейном, зашла случайно: «Вы тут картины продаете? У нас клуб краеведов ищет декорации для лекции про блокаду». Он, разглядывая её родинку над губой, буркнул: «Могу
Лера, в замшелой кофте с капюшоном, перебирала потрёпанные томики в библиотеке, окна которой заклеены скотчем от сквозняков. Максим, её парень, в спецовке с пятнами масла, притащил удлинитель для обогревателя: *"Опять эти провода гудят, как сумасшедшие. Через месяц всё замкнёт — сгорим, как в 90-х"*. Вечерами они ели гречку с тушёнкой на кухне, где обои пузырились от сырости, а радио
