Ольга, учительница литературы из провинции, приехала в Москву после скандала с директором школы, который назвал её методики "слишком эмоциональными". Поселилась в коммуналке на Арбате, где соседский кран капал в такт метронома. На автобусной остановке у Павелецкого вокзала её сумку зацепил Игорь, владелец строительной фирмы в потёртой кожаной куртке. "Простите, я не специально… Вы
Артём, 16 лет, живет в спальном районе под Новосибирском. Каждое утро он переходит двор с разбитыми качелями, покупает чёрный кофе в ларьке у метро «Студенческая» — бариста Галя всегда добавляет лишнюю ложку сахара, не спрашивая. В школе №112 на третьем этаже, где краска на стенах облупилась ещё в девяностых, он сталкивается с Катей из параллельного класса: она таскает за собой старый фотоаппарат
Кирилл, 24 года, в ржавой куртке с оторванной молнией, шагал вдоль промзоны в Днепродзержинске. На часах — 5:47, смена на цементном заводе начиналась через полчаса. Возле ларька «Светлана» его догнал Максим, вчерашние синяки под глазами контрастировали с новой кожанкой. «Слушай, пацаны с Уралмаша спрашивают — тот грузовик с шинами твой?» — сплюнул он, разминая пальцы в перчатке без пальцев.
Лиза, хирург в московской больнице на Шаболовке, три дня не спала из-за ночных дежурств. В её квартире на шестом этаже хрущёвки на столе осталась недопитая чашка чая с трещиной по краю — подарок Семёна, мужа-корреспондента, который снова улетел в Сирию. Вечером он прислал голосовое: «Через неделю вернусь, обещаю. Купил тебе те самые духи в duty-free». Она не ответила, закурила на балконе, глядя
Анна, в потёртом зеленом фартуке, разливает кофе в кафе "Рассвет" на окраине города. Дмитрий, с якорем, вытатуированным под ключицей, вваливается с компанией: сапоги в грязи, смех слишком громкий. "Эй, смотри куда льешь!" — толкает он стакан, сладкий напиток растекается по стойке. Анна вытирает лужу тряпкой, пахнущей прокисшим молоком, не поднимая глаз. "Кофе — тридцать
Анна, официантка из кафе на Ленинградском вокзале, в пятничный вечер роняет поднос с чашками, когда замечает Дмитрия в толпе. Он, архитектор из мастерской на Арбате, помогает собрать осколки, задевая её холодные пальцы шерстяным шарфом цвета хаки — подарок бабушки перед смертью. Через неделю он приходит в кафе специально, заказывает дважды «Американо без сахара», оставляет на салфетке номер:
Сергей Соколов, слесарь из Иркутска, прячется в полуразрушенной даче под Байкалом. В кармане — ржавый гаечный ключ со следами крови: его нашли рядом с телом зарезанного соседа, Павла Глухова. Сестра Оксана привозит ему консервы и старый радиоприёмник. «Серега, тут паёк… Спички взяла у дяди Вити с четвёртого этажа», — шепчет она, разглядывая царапины на его руках. По ночам Сергей пробирается к
Олег, водитель скорой из Питера, в перерывах между вызовами курит у гаража на Заозёрной улице. Его друг Слава, медбрат с потертым iPhone 4, подкидывает первый заказ: проследить за женой чиновника. «Достанешь её фото с любовником — пятьсот баксов», — бормочет Слава, разминая затекшую ногу. Олег соглашается, надевая кепку с выцветшим логотипом «Локомотив», и едет к дому на Петроградке. В кармане —
Иван топчет окурок сапогом возле покосившегося забора, глядя, как младший брат Алексей чинит трактор. «Собирай вещи, — хрипит он, — завтра уезжаем в Ростов». Алексей швыряет гаечный ключ в лужу: «А дом? Мать перед смертью просила не бросать». В селе Подгорное уже неделю пахнет гарью — снаряд попал в элеватор за рекой. По вечерам из динамика сельсовета трещит: «Граждане, не покидайте подвалы до
Евлампия Романова, тридцать пять лет, замечает, что соседка Ольга Семенова перестала брать трубку. Вчерашний борщ на плите пригорает, пока она стучит в дверь квартиры №14 — та приоткрыта, внутри запах хлорки и следы крови на паркете. Муж Игорь, инженер с завода «Красный пролетарий», ворчит: «Лампочка, опять в чужие дела лезешь?» Дочь Катя просит помочь с геометрией, но Евлампия уже копается в
Антон, водитель «Яндекс.Такси» с сигаретным подрагиванием в пальцах, разбирал хлам на антресолях хрущёвки после смерти матери. Нашёл коробку с гирьками от напольных часов — латунь, потёртая до блёклости. Дочь Лиза, 14 лет, в наушниках с розовым чехлом, тыкала в микроволновку разогретые пельмени: «Пап, у нас опять горячую воду отключили?» В коробке под газетой «Труд» за 1987 год лежал конверт с
Геннадий, 67 лет, в ржавом «Запорожце» привез из города мешок цемента. У соседки Людмилы Петровны провалился забор — козы Макаркиных сожрали капусту. «Опять ваша рогатая орда! — кричала Людмила, размахивая веником. — Чтоб к вечеру новый стоял!» Геннадий кряхтел, замешивая раствор, а из распахнутого окна её дачи неслось радио: «…в Подмосковье ожидается град». Дочь Людмилы, Света, в рваных джинсах
