Марина, Света и Катя ютились в хрущёвке на окраине Москвы. Старшая, Марина, варила приворотное зелье в кастрюле, которую Света потом отмывала содой три дня. «Опять мои конспекты пахнут полынью!» — Катя швырнула сумку с учебниками по менеджменту. Света, не отрываясь от вязания свитера с рунами, буркнула: «Могла бы и сама заклятие на тишину поставить». По вечерам они гасили свечи, если стучали
Серега сломал педаль на своем «СалютЕ», когда привез из райцентра газету с объявлением о велогонке. Коля, его брат, в это время разгружал доски на лесопилке — рукав робы зацепился за гвоздь, порвался. «Чё там?» — спросил он, вытирая смолу с ладони. Серега показал вырезку: маршрут из Томска на запад, приз — мотоцикл «Урал». Вечером, за картошкой с селедкой, Коля сказал: «Дурачье, у нас даже шины
Фивел, мышонок с выцветшей шерсткой и рюкзаком из тряпки, спотыкался о трещины в плитке нью-йоркской квартирки. Его мать Злота, обмахиваясь газетой на идише, шипела: «Тихо, Фивелке! Тут коты слышат, как крошки падают». За окном гудел грузовик с хот-догами, а Фивел, прижав нос к щели в плинтусе, увидел рыжего голубя. «Эй, копеечный! — каркнул тот, чистя клюв об пожарный гидрант. — Твоя шапка
Маша, Кирилл и Лена учатся в одной школе на Васильевском острове. После уроков Кирилл замечает у гаражей за домом №12 по Среднему проспекту бледные силуэты, которые тают в воздухе. «Ты опять про свои тени?» — фыркает Лена, поправляя рюкзак с клюшкой для хоккея. Но вечером Маша, возвращаясь с репетиции по вокалу, видит в подъезде старуху в платке, которая исчезает, пройдя сквозь стену. На
Лука вытирал стойку в *Caffè del Sole*, замечая, как пена на эспрессо оседает в чашке у завсегдатая-старика. За окном ворчали мопеды, смешиваясь с криками рыбаков с набережной Санта-Лючия. В дверях возник Марко — кожаная куртка пахла дизелем, в руке смятая пачка сигарет «Мальборо». «Синьор Риккардо ждёт у фонтана Треви завтра в шесть. Твой отец обещал ему кое-что… а теперь долг на тебе». Лука
Эмили замерла у стойки кафе «Грейс», услышав за спиной смех — слишком знакомый, но за семь лет ставший хрипловатым. Сара, в потертой косухе и с рюкзаком гитары за плечом, тыкала пальцем в меню: «Ты всё ещё добавляешь три ложки сахара в эспрессо?» — «А ты всё ещё красишь прядь волос в синий перед выходными?» — Эмили указала на выбивающиеся из-под шапки локоны. Они не виделись с тех пор, как Сара
В селе Берёзовка агроном Иван Савельев приезжает из города восстанавливать заброшенный колхоз. На въезде его встречает Марфа, продавщица из ларька с квасом: «Опять твои удобрения навязывать? У нас и так картошка размером с кулак». Иван замечает, что поля заросли лебедой, а ферма пустует — доярки ушли в соседний совхоз за тройной зарплатой. Вечером на собрании он предлагает засеять клевер вместо
В старом замке с сырыми каменными стенами, Том Уиллс, британский капитан с обветренным лицом, ковыряет ржавый гвоздь в трещине между плитами. Джек Морриси, механик из Глазго, ворчит, разбирая украденные часы на шезлонге из досок: *"Ты уверен, что трубы котельной выведут за ограждение? У немцев там патруль каждые десять минут"*. Эмили Картер, радистка с перебинтованной рукой, втихомолку
Джейсон, капитан потрёпанного исследовательского судна «Нептун», прокручивает карту с пометкой *32° с. ш., 24° з. д.* — координаты, выцарапанные на обломке амфоры. Его напарник, биолог Карл в очках с треснувшей линзой, тычет пальцем в радар: «Там, под слоем ила, структуры. Не природные». Команда спускает батискафы; инженер Люси в засаленном комбинезоне клянется, что гидравлика выдержит. На
В Эдо, среди пыльных свитков и потрескавшихся деревянных приборов, самурай Тэнти каждую ночь сверял положение звезд с китайскими картами. Его пальцы пахли чернилами от пометок в дневнике: *"Созвездие Лисы сместилось на три пальца — урожай риса испортят дожди"*. На совете у старшего советника Хиросавы мужчина в потрепанном хаори хрипел, размахивая мечом: *"Твои звезды не накормят
В квартире на пятом этаже хрущёвки Ольга, учительница математики, разливает чай в треснувшую кружку с надписью «Супермама». Её муж Игорь, электрик из ЖЭКа, ковыряет отвёрткой в розетке, пока их дочь-подросток Катя тыкает в телефон, игнорируя тарелку холодных макарон. «Опять уроки не сделала? — бросает Ольга, вытирая крошки со стола с пятном от кофе. — Завтра родительское собрание, а у тебя двойка
Марта, хозяйка старого дома в Пайн-Холлоу, в четверг утром обнаружила, что духовка не греет. «Джейкоб, ты же клялся починить ее вчера!» — крикнула она брату, размахивая термометром для индейки. Джейкоб, перепачканный машинным маслом, копался в гараже между коробками с ёлочными игрушками и гитарой, которую не трогал с развода. Его дочь Эмили, приехавшая из Чикаго, в это время спорила с двоюродным
