В июле 1942-го рядовой Джек Моррисон из Айовы, перебирая консервы с тушёнкой в окопе Гуадалканала, услышал крик на японском: «Тэйсин сэйо!» («Да здравствует император!»). Через секунду граната взорвалась в мангровых зарослях, забрызгав его грязью. Тем временем адмирал Честер Нимиц, сидя в душном бункере Перл-Харбора, обводил карандашом карту — его беспокоило сообщение о потерях эсминца «Хэмман» у
В старом районе Праги, за столиком кафе «U Zlatého lva», Карел Свобода, бывший хакер с татуировкой совы на запястье, листал распечатки с метками геолокации. На экране его ноутбука мерцала карта с маркерами у электростанции в Дукванах. Внезапно он заметил мужчину в бежевом плаще, фотографирующего вход в канализационный тоннель на улице Кржижкова. «Петр, третий столик слева, — прошипел Карел в
Анна, медсестра в екатеринбургской больнице №27, каждое утро начинала с проверки списка пациентов. Утро 12 октября: в приемное отделение привезли мужчину после ДТП на улице Куйбышева — рваная куртка, лицо в крови. В кармане нашли водительские права Сергея Михеева, 34 лет, инженера с завода «Уралмаш». Анна записала его в журнал, но не заметила, что фамилию перепутала с другим пострадавшим —
Алла Николаевна, учительница истории в очках с потёртой оправой, запирает дверь класса на ключ. Ремонт не закончен — пахнет краской, стены наполовину зелёные, наполовину облезлые. Витя, парень в рваных кедах, тянется к телефону: «Мне на заказ к пяти надо…» Алла бьёт учебником по столу, стекло на окне дребезжит. «Сейчас позвоните родителям, — говорит она, доставая пистолет из сумки с надписью
В подвале видеопроката на окраине Нижнекамска Виктор «Видик» Малышев, в засаленной куртке от «Адидас», размагничивает кассеты старой электробритвой. Замечает в коробке из-под «Белоярочки» кассету с надписью «Смотри до конца» синей шариковой ручкой. Включает монитор «Электроника» — на экране мелькают кадры: школьница в форме 1987 года стоит у развалин химзавода, шепчет: «Они в проводах, не включай
В Бруклине, в крохотном почтовом отделении с выцветшей вывеской «Срочная доставка», Джейк Морган, 27 лет, в рваной кепке и с наколкой в виде конверта на запястье, разбирает письма. Его коллега Миа Чен, вечно с синим маркером за ухом, спорит о маршруте: *«Через Манхэттен пробки — опоздаем на свадьбу Клары Смит. Поезжай через парк, даже если GPS против»*. В углу валяется коробка с недоеденными
Габриэль, он же Флэми, постоянно балансирует между репетициями в гараже, переделанном под студию, и семейными спорами. Его сын Франко включал рэп на полную громкость, пока отец пытался дописать шутки про свои любимые кроссовки. «Ты серьезно? Завтра летим в Хьюстон, а у меня тут только про пончики и кота!» — ворчал Габриэль, переставляя гитару, чтобы сесть на кожаном диване. Жена Самира в это
Лора и Марк переезжают в двухэтажный дом на окраине Блэкстоуна, штат Мэн. На второй день Лора замечает трещины в форме петли на стене гостиной, а Марк смеётся: «Ремонт в плане, да?» Ночью скрип половиц будит их — Лора находит в кладовке потёртый дневник 1891 года. «Элис Прайс. Она пишет о голосах из колодца», — шепчет Лора, листая страницы. Марк проверяет чердак, находит ржавые гвозди и обрывки
Отис Дрифвуд, с сигаретой в зубах и татуировкой «666» на шее, выламывает решетку в тюремном душе, пока Бэби Файерфлай, в рваном платье и с губной помадой «черный вишня», отвлекает охранника, напевая колыбельную. Уорренс, молчаливый и с ножом в рукаве, поджидает их у грузовика с потухшими фарами за периметром. «Ты же знаешь, как я ненавижу очереди», — бросает Бэби, вытирая кровь с костяшки после
Итан, 27-летний саунд-продюсер из Бруклина, теряет слух после взрыва старого усилителя в подвале своей студии. Врачи говорят, что восстановление маловероятно. Он переезжает в квартиру на 5-й авеню с треснутым диваном и окнами во двор, находит коробку кассет своего отца-джазмена, умершего в 2003. На пленках — записи дождя, уличных ссор, гула метро. Итан включает магнитофон, прижимает динамик к
Чэнь Цзывэй, судмедэксперт с привычкой жевать леденцы от тошноты, вскрывает тело в морге Ваньчай. Вентилятор гудит, не справляясь с запахом формалина. На столе — женский труп в синей куртке, под ногтями застряли нитки красного шёлка. «Смотри, шов неровный, — тычет пинцетом в рану ассистентка Линь Мэйчэнь, — как будто шили без линейки». Чэнь молча достаёт из кармана смятый чек из аптеки на улице
В портовом районе Кейптауна, между складами с ржавыми контейнерами и рыбными ларьками, капитан Андрей «Док» Свиридов проверяет груз — ящики с консервами, под которыми спрятаны свёртки с вакцинами. Его напарник, бывший медик Игорь Лопатин, щурится от солнца: *«Опять эти контрабандисты из “Чёрной медузы” рыщут. Слышал, у них на причале №4 ящики с этикетками “сельдь”, а внутри…»* — бросает он,
