Николай Семёнов, 67 лет из Новосибирска, в коричневом пиджаке с потёртыми локтями, заломил кепку в руке перед выходом. Софиты ослепили — он прищурился, поправил галстук с расцветкой «под сову». «Всю жизнь на тракторе, а теперь микрофон вот этот…» — пробормотал, переминаясь. За кулисами бабушка Зина, бывший инженер-химик, поправляла ему воротник: «Не дёргайся, Коля. Споешь — чай с вареньем
Джек Морроу, 17 лет, каждую ночь тайком пробирается на крышу заброшенной заправки *Shell* в городке Брокен-Хилл. Там он настраивает самодельный телескоп из списанных деталей школьной лаборатории. В дневнике с потрепанной обложкой записывает координаты — ищет комету, которую когда-то наблюдал его дед. В соседнем трейлере Миа Чен, новенькая из Мельбурна, проявляет в ванной чёрно-белые снимки:
В старом районе Газке, Санто-Доминго, Луис, 27-летний механик с татуировкой колибри на запястье, чинит мотоцикл «Yamaha 1985», когда из разбитого радиоприёмника в углу гаража доносится хриплый голос: *«Ты слышишь меня? Они в проводах…»*. За окном — запах жареных бананов и крики уличных торговцев. Луис бьёт по аппарату, но голос не исчезает: *«Меня зовут Карлос. Я умер в 1992-м. Они меня не
Кася, младший юрист в варшавской фирме, в панике звонит Лукашу, своему соседу с третьего этажа: «Если мама опять привезет жениха из деревни, я сбегу. Поможешь? Сыграешь… ну, понимаешь». Он соглашается, но ставит условие: «Три дня — и ты чинишь мой велосипед». В субботу они едут к ее родителям в Лодзь. За столом, где пахнет гуляшом и гвоздикой, Лукаш, размахивая вилкой, рассказывает, как «сделал
Тиа, рыжеволосая девочка в зеленом комбинезоне, каждое утро чинит сетку на крыше домика-шалаша, вбивая гвоздь камнем. Пиуджук, лисенок с клочковатым хвостом, пытается стащить банку кленового сиропа с полки: *"Тсс, Тиа не увидит..."* — но тут же роняет ее, облизывая лапы. Они собирают хворост у ручья, где Пиуджук зарывает нос в ил, вытаскивая ракушку, а Тиа смеется: *"Это не
Грэйс, рыжая библиотекарь с татуировкой совы на запястье, каждое утро покупает кофе в «Двойном эспрессо» на углу 5-й улицы. Джо, парень в потертой кожаной куртке, чинит старые радиоприемники в мастерской через дорогу. Они сталкиваются в прачечной — он случайно высыпает её корзину с бельем. «Твои носки съели мои монетки», — бормочет она, выуживая мелочь из стиральной машины. Он смеется, замечая,
Диттэ, в растянутом свитере с капюшоном, прячет украденную палку колбасы под курткой, пока охранник супермаркета на улице Нёрребро разговаривает по телефону. Ее соседка Луиза, 72 года, в плаще с выцветшими цветами, ловит ее за дверью их общего подъезда: «Опять? У тебя в холодильнике только кетчуп и три банки фасоли». Диттэ ворчит: «Зато теперь будет с чем есть твой черствый хлеб». Вечерами они
Карлос, 27 лет, чинит моторы в полуразвалившемся гараже на окраине Лавапьеса. Его сестра Лусия, 19, таскает подносы в баре «Эль Сур» — там треснутые стулья, а на стенах висят постеры с корридой 90-х. По вечерам они спорят у плиты с пригоревшей паэльей: «Ты опять проспал лекции?» — «А тебе какое дело? Лучше скажи, куда пропали деньги из банки». В соседней квартире донья Марта включает телевизор на
Эмма, 27 лет, толкает тележку с тестом в пекарне *La Lune* на окраине Лиона. Её фартук в муке, волосы собраны в небрежный пучок — третья смена за неделю. Вечерами она рисует акварелью на балконе, заваленном горшками с геранью. «Опять эти каракули? — мать бросает в трубку, пока Эмма давит телефон плечом, вымешивая крем. — Ты бы лучше к диетологу записалась». В пятницу заходит Жереми, гитарист из
Адриана, 17 лет, копала картошку на заднем дворе дома в Санта-Росе, когда услышала грохот. В кустах у реки Сан-Мигель лежал парень в серебристом комбинезоне, без сознания, с ожогом на руке в форме спирали. «¿Estás vivo?» — трясла его, пока он не открыл глаза, фиолетовые, как кактусовые цветы. Она спрятала его в заброшенном сарае за лавкой своей тети Кармен, принесла лепешки с фасолью и старый
Лена Шульц, инженер-электронщик из обшарпанной мастерской в районе Кройцберг, случайно натыкается на старую схему в ящике стола, оставшегося от предыдущего хозяина квартиры. На обороте — детский рисунок подписи «Papa, 1999» и координаты, ведущие к заброшенной фабрике в Рурской области. Её напарник Томас, вечно жующий бутерброд с ливерной колбасой, усмехается: «Опять полезешь в дебри? Помнишь, как
В дождливом баварском посёлке Грюнвальд лесник Эмиль Шульц находит в ручье возле мельницы мёртвую рыбу с жёлтыми пятнами на жабрах. Он тащит образцы в лабораторию местной школы, где учительница биологии Лена Браун, его соседка по улице Киферштрассе, сравнивает их со старыми учебниками: «Это не похоже на природное — пахнет химией, как в том цеху под Франкфуртом, где я стажировалась». Тем временем
