Лука, 22 года, в рваных кедах и с рюкзаком, где оторвана одна лямка, толкает скутер по узкой улице Флоренции. В кармане — смятая фотография отца в военной форме, сделанная возле киоска с *gelato*. София, рыжая девушка в джинсовом комбинезоне, сидит на ступенях базилики Санта-Кроче, рисует в блокноте канализационный люк с граффити «Mario sux». «Ты опять везешь меня не туда?» — бросает она, когда
Авинаш, 17 лет, живет в переулке Чандни-Чоук в Дели, где его отец чинит старые радиоприемники. Каждое утро он пробирается через толпу у лотков с самосой, чтобы успеть на электричку до колледжа. В кармане — потрепанный блокнот с текстами рэп-треков, которые он пишет ночью под гул вентилятора. «Ты опять эти глупости сочиняешь?» — мать швыряет на стол тарелку с чапати, когда замечает записи. После
Инес, тату-мастер из Кондесы, разбирает коробку вещей дочери Самиры после её гибели. В старом дневнике с облупившейся кожаной обложке находит зарисовки татуировок — совпадения с символами на телах клиентов. В мастерской, где пахнет жжёной кожей и зеленым мылом, она ставит клиенту змею с тремя головами, пока тот хвастается: «Эту метку только в Сан-Луис-Потоси делают, для своих». Позже она видит ту
Лера, 17 лет, в рваных кедах протискивается между киосками на рынке Соуэто, спрашивает у торговца кукурузой: «Сизве тут был? В красной куртке?». Брат пропал три дня назад после ночной смены в ремонтной мастерской. Дома мать молчит, перебирает фотографии, на одной — отец в спецовке с логотипом закрытой шахты «Маponeng». Вечером Лера лезет через дыру в заборе за старым грузовиком, находит в куче
Капитан Игорь Громов, с перебинтованной рукой и потёртым планшетом под мышкой, вполголоса спорит с лейтенантом Кирилловым на причале Севастополя. «Ты вообще представляешь, что будет, если они запустят эти ракеты?» — бросает Кириллов, поправляя берет. За спинами — рёв грузовиков, везущих ящики с оборудованием к подводной лодке «Волна». Ночью группа обнаруживает замаскированный передатчик на
Луис Бунюэль, затягивая сигарету в тесной мадридской квартире, спорит со скульптором Рамоном Асином о деньгах. «Твоя мать дала 3000 песет, но этого хватит только на билеты до Парижа и пару плёнок», — бормочет он, разглядывая карту горного региона Лас-Урдес. Через неделю они уже тащат камеру «Дебри» по грязным тропам деревни, где крестьяне в заплатанных рубахах копают картошку под дождем. Рамон
Генда Тхакур, родом из деревни под Раджкотом, втягивается в криминал после гибели мужа Викрама, которого застрелили в переулке за рынком Мумбаи. Она переезжает в квартиру в районе Дадар, где на кухне хранит пистолет под слоем риса в жестяной банке, а вместо ножа для овощей использует обрезок трубы. Ее соседка, пожилая Лалита-маа, постоянно стучит в стену, когда Генда допоздна разговаривает с
Оксана, в растянутом свитере с катышками, мешает ложкой в кастрюле борща. Запах свеклы и лаврового листа смешивается с бензиновым шлейфом от куртки Игоря, который только что вернулся с маршрута. "В гараже опять КамАЗ ломался — полдня провозился", — бросает он, доставая из холодильника банку солёных огурцов. На подоконнике треснутый горшок с геранью, за окном — пятиэтажки спального
Алиса, с розовыми прядями в волосах, разгружает поддоны с круассанами в кофейне на Крещатике. Её коллега Леся шутит про «ведьминские скидки» на эспрессо, пока та незаметно чинит сломанную кофемолку взмахом пальцев. На Оболони Марина роется в архиве университета Шевченко — её конспекты по казацким обрядам испещрены пометками «Тарас, проверь даты!» и зарисовками рун. София, затянутая в вышитый
Лиза, пятнадцать лет, в рваных кедах забирается на крышу пятиэтажки в Подольске, тащит за собой потрёпанный телескоп «Алькор», который нашла на помойке у гаражей. Отец, Николай, сварщик с обожжёнными пальцами, кричит из окна: «Опять в свои дыры смотришь? Математику б учила!». Она прижимает к груди потрёртый блокнот с расчётами траектории астероида — цифры выведены между уроками химии и мытьём
Катя, 12 лет, в потертой куртке с оторванной пуговицей, прячет под кроватью в интернате коробку из-под конфет. Там — стопка писем к ангелу на обрывках тетрадных листов: *«Мама пообещала вернуться перед Новым годом. Скажи ей, что я жду у фонтана возле Крещатика»*. В ночь на 31 декабря, прихватив мешок с сухарями и фотографией матери в синей рамке, пробирается через дыру в заборе. Мороз щиплет
Эмир, плотник с обветренными руками, каждое утро покупал симит у продавца с тележкой возле паромной пристани в Ускюдаре. Лейла, медсестра из клиники на улице Истикляль, в тот дождливый вторник опоздала на паром — ее бежевый платок промок, а сумка с аптечными бинтами порвалась. *"Берешься починить?"* — она протянула Эмиру кожаную лямку, пока он вытирал кофе с рукава. Через неделю он
