Симон, пятнадцатилетний парень в потёртой кожаной куртке, каждый день ездит на старом велосипеде из своего района с панельными домами в школу на окраине Копенгагена. В углу школьного двора он рисует граффити — чёрные крылья с синими бликами — пока Малу, новенькая из Нуука, не подходит с фотоаппаратом: «Ты так сосредоточен, будто мир исчез». Она носит вязаную шапку с помпоном, пахнет кофе и
В столице Виджаянагара, среди узких улочек, где торговцы в красно-оранжевых дхоти спорят из-за цены на шафран, принц Шиван в потёртых кожаных доспехах врывается в зал совета. Его сестра Мира, обмахиваясь веером из пальмовых листьев, тычет пальцем в карту: «Султанат Гулбарга движется к перевалу. Коней у них в три раза больше, чем у наших патрулей». Советник Раджарам, поправляя тюрбан, бормочет:
Тада, старшеклассник с привычкой поливать кактусы на балконе каждое утро, сталкивается с Терезой — новой соседкой из Австрии, которая тащит коробку с мурлыкающим рыжим котом. «Имя?» — бросает он через перила, глядя, как она роняет ключи. «Марсиан», — отвечает она на ломаном японском, и он впервые замечает, что у нее глаза цвета старой медной монеты. В школе Тереза сидит за партой у окна, рисует в
Элен Дюваль, тридцатидвухлетняя художница, арендует мастерскую на третьем этаже дома в Марселе с видом на заржавевшие краны порта. По утрам она разводит кофе в жестяной кружке, закусывает черствым багетом, оставляя крошки на палитре. В бухте она встречает Антуана Риваса, капитана грузового судна, который привозит ей коробки с дешевыми сигаретами и обрывки морских карт. «Сквозь туман сегодня ваш
Лукас Морано, сын аргентинского винодела из Мендосы, прилетает в Неаполь, чтобы найти следы деда-эмигранта. В переулке за Пьяцца-дель-Плебишито он замечает вывеску *"Forno Antico"* — пекарню, где пахнет жжёным сахаром. За прилавком — Эмилия Риччи, в муке по локоть, перебрасывается с клиентами на неаполитанском диалекте. "Панфорте остался только с инжиром", — бросает она, не
Дэвид, 17 лет, просыпается в съемной квартире на окраине Неаполя — облупившаяся синяя краска на подоконнике, запах кофе с корицей из кафе через дорогу. Его младшая сестра Софи, 13, вручает конверт с выпавшей из него фотографией: их отец, Марко, в порту с незнакомым мужчиной в оранжевой рабочей куртке. «*Он же ушел за сигаретами пять лет назад. Почему мама молчала?*» — царапает Дэвид карандашом на
Юки, девочка с длинными розовыми ушами, подрабатывает в семейной пекарне «Сакура-мару», раскладывая анпаны на полки. Каждое утро перед школой она прячет в рюкзак потрёпанный блокнот с текстами песен — мечтает выступать на фестивале в соседнем городе. Её сосед, грубоватый свин Таро, ворчит, пока чинит мотоцикл у гаража: «Опять эти стишки? Лучше бы научилась тесто месить — клиенты жалуются, что
Хитаги Цукисиро, 16 лет, переехала в Нагасаки к бабушке Кохо после того, как родители развелись. Её комната в старом деревянном доме пахла камфорой, а на столе валялись потрёпанные тетради с заклинаниями. Кохо, надевая очки в черепаховой оправе, сказала: "Магия не вернёт цвета, если ты сама не захочешь их увидеть". В подвале Хитаги нашла плёночный фотоаппарат Nikon F3 с отслоившейся
Беатрис, парижский психоаналитик в очках с тонкой оправой, снимает квартиру в Бруклине у Генри — художника, который сбежал в Европу от дедлайнов. В его лофте с пахнущими масляной краской холстами она находит полупустую пачку «Lucky Strike» под диваном и пытается варить кофе в непонятной машине с рычагами. Соседка Марта, затягиваясь «Мальборо» на пожарной лестнице, кричит через окно: *«Эй, ты
Эмили Картер, дизайнер из Торонто, разбирая коробки с вещами матери после её смерти, находит потёртый серебряный браслет с гравировкой «L.M. — E.W., 1943». В приступе ностальгии она едет в провинциальный городок Роквуд, где местный антиквар Джейкоб Уайлдер, в рваном свитере и с луковой в руке, изучает находку: «Орнамент явно ручной работы. Смотри — здесь следы пайки. Думаю, это делал кто-то из
Лука, сын владельца рыбной лавки в портовом районе Неаполя, втягивается в конфликт после того, как его друг детства Марко подбрасывает ему украденный кошелек. «Ты же знаешь, как отец меня прибьет, если узнает», — бормочет Марко, пряча заляпанный грязью кожаный бумажник в корзину с кальмарами. Лука, пытаясь избавиться от улики, закапывает его под оливковым деревом у бабушкиного дома в Сорренто, но
Лила, 17 лет, каждое утро размораживает замёрзшие витрины в кафе "Снежинка" перед школой. За стойкой её ждёт термос с чаем из шиповника — подарок бабушки, которая когда-то пела в церковном хоре. В углу зала пылится пианино с отколотой клавишей «соль», а на холодильнике — список заказов: "три имбирных латте, один глинтвейн без корицы". После смены Лила забегает в гараж к Этану,
