Лиза, серферша с облезлым загаром на плечах, чинит доску скотчем возле кафе *Tiki Pulse*. Джексон, архитектор из Сиэтла в мокрой от пота льняной рубашке, пялится на волны, как на график дедлайнов. «Тут не ловят левую, если не нырять под буйки», — бросает она, вытирая пену от рафа на подбородке. Он смеется: «Выглядит как мой последний проект — красиво, но тонет». По вечерам он рисует на салфетках
Катя, водитель «десятки» с потёртым рулем и вечно горящим «чек-энджин», подбирает на Савёловской замерзшего мужчину в костюме. «До Тимирязевской, быстро», — бросает тот, утирая нос перчаткой. В салоне пахнет болоньей и мандаринами: на заднем сиденье забыла пакет пассажирка с грудничком, которая платила мелочью за поездку в роддом. По рации трещит диспетчер: «Кто на Ленинградке? Там девчонка с
Лиза Гаррет щурилась от солнца, в руке сжимая ржавое мачете. Рядом Марго Вейнсток ковыряла ножом в гниющем стволе авокадо — внутри чернела кость с аккуратными следами зубов. «Смотри, опять эти метки», — бросила она, вытирая пот со лба платком в синих крапинках. Они приехали на заброшенную плантацию под Сан-Диего расследовать исчезновение рабочих, но за три дня нашли только разорванную фланелевую
Лулу, 22 года, в синей куртке с оторванным карманом, работает в кафе «Молли» на окраине Дублина. Утром, пока чинит сломавшуюся кофемашину, находит в старом сарае за домом ржавый корпус с мигающими диодами — это Электро, андроид с голосом, напоминающим скрип несмазанных дверей. «Ты уронила отвертку», — говорит он, протягивая инструмент мокрыми пальцами. Лулу прячет его в подвале кафе, под мешками
Эмили, 28 лет, работает копирайтером в рекламном агентстве Ванкувера. Её квартира на втором этаже дома из красного кирпича заставлена горшками с погибающими суккулентами и стопками книг с пометками на полях. Каждое утро она покупает латте с корицей в кафе «Мельница» на углу 5-й авеню, где 12 октября замечает Джейкоба — парня в потёртой кожаной куртке, который рисует в блокноте угловатые эскизы
Джек Моррисон, младший аналитик в кредитном отделе First National Bank в Питтсбурге, находит нестыковки в отчетах по залоговым имуществам. В пятницу вечером, пока кондиционер гудел как старый холодильник, он тыкает пальцем в экран монитора: «Эй, Сьюзен, глянь — тут по улице Элм два дома числятся под одним номером. Кто вообще это утверждал?» Сьюзен, перекусывая пончик с джемом, пожимает плечами:
Юзеф Ольбромский, раненый в бедро во время стычки с казаками, прячется в заброшенной мельнице под Сандомиром. Его находит местный мальчишка, Стась, тайком приносящий хлеб и газеты с перечнем казнённых. Через три дня крестьяне перевозят Юзефа в усадьбу Нове-Бжеги, где хозяйничает Сабина Ленцкая — двадцатилетняя вдова в чёрном платье, пахнущем дымом и лавандой. Она перевязывает гнойные раны
Ли Сяо, младший аналитик в рекламной компании на 23-м этаже небоскреба в Шэньчжэне, каждое утро покупает доуцзян у ларька с треснувшим стеклом возле метро. Ее стол завален скетчами кампаний для чайных брендов, а под клавиатурой завалялась записка от коллеги Чэнь Лу: *«В 15:00 проверь статистику по прошлому кварталу — директор Лю запросит»*. В обеденный перерыв она сталкивается с Цзян Ифанем,
Игорь, пятнадцать лет, каждое утро режет угольник через пустырь мимо разрушенного ДК «Металлург». Отец, Сергей, в засаленной куртке с завода «Тяжмаш», вечно бубнит за завтраком: «Учись на токаря — голова целее будет». Мать, Ольга, в вязаной кофте с пропавшим рукавом, на рынке торгует пакетами семян. «Петрушка бракованная? Сами с огорода, дядь Саша, несите обратно, если взошла криво». Игорь в
Джейк Морган, семнадцать лет, каждую пятницу ковыряется в подкапотном пространстве «Шевроле» 87-го года в гараже отца на окраине Редмонда. Отец, Билл, в масляном комбинезоне, бросает гаечный ключ в ящик: *«Университет — не для таких, как мы. Твои мозги сгниют тут, как эти проклятые амортизаторы»*. По вечерам Джейк забегает в «Кружку», где Лиза Рейнер, в фартуке с пятнами от кофе, разливает
Чжину впервые заметил Соён в кафе возле станции Хондэ, когда та перепутала его заказ: вместо холодного американо принесла дымящийся раф. «Вы же сказали «горячее», я точно слышала», — бормотала она, поправляя сбившийся черный фартук. Он не стал спорить, наблюдая, как она спешно вытирает пролитый эспрессо салфеткой с логотипом заведения. Через неделю они случайно столкнулись в том же парке Сеула,
Нинни, рыжая десятиклассница с вечно мятым текстом песни в рюкзаке, пробирается через школьный коридор, задевая локтем стену с граффити Rydell High. В спортзале, где пахнет старыми матами, миссис Уотсон объявляет кастинг на «Летние грезы». Карла, дочь завхоза в блестящих лосинах, тут же выхватывает листок: «Сэнди — это про меня. У тебя даже косынки нужной нет», — бросает она Нинни, разминая голос
