Люка, 23-летний бармен из Марселя, каждое утро начинает с того, что перемазывает маслом подгоревшие тосты для туристов в кафе *Le Sud*. Его соседка Эмили, студентка из Чикаго, которая снимает комнату над прачечной, постоянно просит у него остатки кофе перед лекциями по искусствоведению. «Опять спали три часа?» — хрипит Люка, вытирая пятно от вина на столешнице. В четверг он тайком рисует граффити
Чусэнь, парень лет семнадцати, копался в огороде за хижиной, когда услышал крики из деревни. Его отец, Цзян Фэн, за час до этого бросил ему: *"Сначала репу собери, потом о предках рассуждать будешь"* — но теперь сам бежал к реке, сжимая в руках старую карту с отметкой храма в горах. Демоны с когтями, похожими на ржавые серпы, вылезли из тумана и подожгли амбар. Чусэнь, спотыкаясь о
Эмиль, 22 года, таскает стальные балки на чикагском заводе «Грейсон-Сталь». Каждое утро он покупает черствый рогалик у уличного лоточника Сэма, который вечно шутит: «Тебе бы жену, а не металлолом жевать». В четверг, когда дождь залил фабричные дворы, Эмиль столкнулся с Кларой у овощного прилавка на 5-й авеню — она роняла мешок с яблоками, он подобрал самое зеленое, сказав: «Для пирога сгодится».
Юто, старшеклассник с вечно растрёпанным седым чубом, каждый вторник опаздывает на поезд до станции Сибуя. В одну из таких пробежек он врезается в Хину — девушку в коричневом пиджаке и с заколкой-кроликом на рукаве. Её папка с нотами рассыпается по мраморному полу. *«Извини, я… э-э… помогу собрать»,* — бормочет он, поднимая лист с аккордами для гитары. Хина замечает в его рюкзаке тетрадь с
Эвелин Картер, двадцатитрехлетняя официантка из чикагской закусочной *Мэйпл-Лантерн*, по вечерам меняла фартук на бисерное платье и пробиралась в клуб *Silver Candle*. Там, под звуки саксофона, она «случайно» проливала виски на костюмы банкиров вроде Гарольда Брикса — владельца фабрики перчаток. «Простите, мистер, я такая неуклюжая… Может, поможете добраться до уборной?» — прикусывала губу, пряча
В Лионе Лия, двадцать четыре года, замешивает тесто в пекарне на углу площади Терро. Ее телефон, покрытый мукой, звонит в шесть утра: это Амели из Марселя, медсестра, которая только закончила ночную смену. "Мои руки пахнут дрожжами, а не амбициями", — бормочет Лия, пытаясь открыть банку с абрикосовым джемом левой рукой. Амели смеется, зажигая сигарету у окна больничного коридора:
Ли Цзянь, инженер городской системы распознавания лиц, каждое утро заваривает растворимый кофе в стеклянном стаканчике, пока алгоритмы на экране его ноутбука помечают зеленым тех, кто вовремя оплатил штрафы. В метро Пудуна он замечает, как Сяо Вэнь, его коллега из отдела кибербезопасности, нервно стирает следы от наклейки на крышке телефона — знак недоверия к камерам в вагонах. «Проверь историю
В индустриальном районе Чикаго Клара, 19-летняя работница текстильной фабрики, находит в механизме старого ткацкого станка медный амулет с треснувшей гранатовой вставкой. Ее потрескавшиеся от масла пальцы дрожат, когда она прячет находку под платок, пока надсмотрщик Гас кричит: "Хей, мелкая! Ткань рвется из-за твоей зевоты!" Вечером, в комнатке над аптекой "Меркурий", амулет
Сергей Морозов, водитель из Нижнего Новгорода, влез в долги из-за операции сына. Взял займ под 45% в конторе «Стрела» — офис в полуподвале на Автозаводской, рядом ларёк с чебуреками. Жена Ольга звонит каждый вечер: «Сколько ещё? Врачи говорят, неделя максимум». Сергей мотается между больницей, работой и коллекторами, которые пишут в мессенджеры фото его подъезда с меткой «Срок горьит». На третью
Лейла, дочь рыбака Али, каждое утро завязывает выцветшую косынку перед выходом на пристань в квартале Кумукапы. Отец, кашляя в потрепанный платок, грузит сети в лодку *Сирена*: «Скумбрию вонючую продавай первой — под солнцем испортится». Девушка тащит корзины на базар, обходя лужи с рыбьей чешуей. Торговец Хасан, владелец соседней лавки, преграждает путь: «Твой старик долго не протянет. Продай
Эви Харт, корректорша в *Chicago Daily Tribune*, замечает повторяющиеся опечатки в некрологах — вместо букв цифры. «Слушай, Джек, — тыкает пальцем в газету коллеге-фотографу, — это не наборщик пьян. Тут координаты». Они пробираются ночью на заброшенный мукомольный завод у реки Чикаго, где находят ящик с женскими туфлями 23-го размера, все левые. В одной — свёрток с волосами пепельного цвета и
Антон, программист из обшарпанной хрущёвки на окраине, в метро натыкается на Катю — она роняет потрёпанный томик Пастернака. «Эй, вы… с "Доктором Живаго"!» — кричит он, поднимая книгу. Она в чёрном берете и длинном плаще, смеётся: «Там закладка с кофейными пятнами, не потеряй». Дальше — случайные встречи: у фонтана на ВДНХ, где Антон кормит воробьев семечками, в кафе с липкими столиками
