Эмили Кларк возвращается в родной городок после пяти лет работы графическим дизайнером в Чикаго. В кафе *The Snowflake*, за столиком с треснувшей керамической кружкой, она сталкивается с младшей сестрой Сарой, которая разбирает коробки старых ёлочных игрушек. «Ты даже не позвонила, когда мама болела», — бросает Сара, поправляя вязаные варежки на ручке стула. Эмили, перебивая шум кофемашины,
Олег, электрик с облезлым чемоданом инструментов, заметил нового жильца на третьем этаже хрущёвки в Люберцах. Кирилл, высокий, с татуировкой якоря на шее, переехал в квартиру 17 под шум мартовского дождя. Вечером Олег, разогревая пельмени «Микоян», услышал через стену глухие удары — будто долбили бетон. «Ремонт затеяли?» — спросил он на лестнице, кивая на царапины на дверном косяке. «Да так, по
Надя, 12 лет, протирала пыль с подоконника в корпусе интерната, когда увидела объявление о конкурсе талантов. В кармане её вылинявшей пижамы лежали нитки, украденные из кабинета трудов — ими она сшивала лепестки ромашек к старой занавеске. "Опять цветы клеишь? — хрипло засмеялся Витька из 5-й группы, разминая комок хлеба. — Тебя всё равно никто не усыновит". Вечером в душевой она
Мэриэнн Краусс, 47 лет, переезжает в Пайн-Холлоу — захолустный городок в Айдахо — после условного срока за поджог скотобойни. Работает в химчистке «Блеск», каждую пятницу покупает три килограмма говяжьего фарша в мясной лавке Эда. "Для фрикаделек", — бормочет она, пряча пакет под газетой. Соседка Бетти замечает, как Мэриэнн вылизывает кровь с разделочной доски после ночной смены.
Белль Картер, менеджер из Чикаго, приезжает в родной Гринвуд на Рождество и узнаёт, что местный парк «Северное сияние» — бывшая резиденция Санты — выставлен на продажу. Застройщик Клайд Реннер хочет снести каток и сосновый лес под элитные коттеджи. Белль сталкивается с Джеком Торном, угрюмым фермером, чья земля граничит с парком. «Твоя мама каждое утро привозила нам яйца, даже в метель, — бросает
Линь Сяо, младший архитектор в пекинской фирме «Хуачэн», застряла в пробке на третьем кольце, когда получила сообщение от босса: *«Проект для отеля «Золотой дракон» перенесли. Встречаемся в 11:00 — опоздаешь, ищешь новую работу»*. В метро она толкается с мужчиной в сером пальто, роняя папку с чертежами. Он поднимает лист с эскизом фасада, всматривается: **«Стекло и бетон? Для старого квартала?
Эмили, 27-летняя реставратор из Квебека, приезжает в полузаброшенное шато в горах Вермонта, чтобы помочь брату Марку подготовить поместье к рождественскому аукциону. В холле с потрескавшимися дубовыми панелями она натыкается на коробку старых писем 1940-х — переписку между прежней владелицей Аделиной и неизвестным солдатом. «Слушай, тут про тайный ход за камином», — говорит Эмили, протягивая
Лиам Картер возвращается в Хартсвилль, заставший последние дни сентября, чтобы разобрать дела после смерти отца. В местном кафе «Яблочный огонёк» он сталкивается с Эмили Брайт, которая, вытирая руки о фартук в муке, ставит перед ним тыквенный латте: «Твой отец каждый вторник брал два кекса с корицей. Никогда не слышала, чтобы он жаловался». Лиам находит в сарае сломанный трактор, который когда-то
Эшли, курьерша из Сиэтла, застряла в метели возле городка Сноу-Фолл, Колорадо. Ей нужно доставить старую деревянную шкатулку с гравировкой «Для Клары» до 25 декабря, но грузовик сломался у придорожного кафе «Хвойный уголок». Владелец кафе, Джерри, в фартуке с оленями, сказал: «Ремонт — минимум день, если Том из гаража не проспит». Тем временем Бен, местный учитель истории в растянутом свитере,
Лиам, бармен из Калгари, получает письмо от матери, Джули, с просьбой помочь с рождественским рынком в их родном городке Фрост-Холлоу. Он берет с собой соседку Эмили, студентку-дизайнера, которой срочно нужны деньги на аренду — они договариваются: она притворяется его девушкой для «спокойствия семьи», а он платит двойную ставку. В старом доме Лиам натыкается на коробку детских рисунков, где
Олег, переводчик с выцветшей татуировкой дракона на запястье, ждал Анну возле киоска с варениками на Привокзальной площади. Она опоздала на сорок минут, в руках — потрёпанный диктофон и папка с пометкой «Архив. Донбасс, 2014–2015». «Ты вообще спала эту ночь?» — спросил он, замечая синяки под её глазами. В ответ она сунула ему чек из аптеки: «Снотворное кончилось. Поедем в Краматорск — там старик
Минхо, парень в засаленной куртке, копался в разобранном велосипеде, когда в мастерскую ворвалась соседка с третьего этажа — миссис Ким. «Опять масло на лестнице! Ты хоть веником пройдешься, или мне твоему отцу звонить?» — выкрикнула она, хлопнув дверью. Вечером, разбирая коробку с детскими вещами после смерти отца, он наткнулся на фотографию: отец в военной форме стоял возле двухэтажного дома с
