Анна, 28 лет, копирайтер из киевского рекламного агентства «Стармедиа», в конце ноября спорит с подругой Катей в кофейне на Подоле: «Сделаешь предложение до 31 декабря — отпущу твой долг за аренду. Нет — плати двойку». В кармане у Анны — смс от матери: «Опять одна на праздник? Соседка Света уже внуков нянчит». Вечером, стоя в пробке на мосту Патона, она регистрируется на сайте знакомств, ставит в
Анна Коршунова, продавщица из магазина "Рассвет" на улице Гагарина, сталкивается с Максимом Рязановым, когда тот заходит купить пачку «Беломора». Он в дорогом кожаном пальто, пахнет парфюмом с ноткой камфары. «У вас даже сигареты просроченные?» — хмыкает он, разглядывая упаковку. Анна молча пробивает чек, замечая шрам на его левой руке — тонкая белая полоска от запястья до локтя.
Юна, старшеклассница из района Хондэ, каждое утро покупала багет в пекарне «Луна» перед уроками. Ее мать, владелица заведения, ворчала: «Опять опоздаешь из-за этих комиксов под столом». В электричке Юна случайно наступила на ногу Минхо, парню из параллельного класса, который пытался починить разваливающийся плеер Sony. «Ты… можешь убрать ногу? — пробормотал он, не глядя. — Провода путаются».
Саяко Кудо, с густо нанесённой помадой на губах от волнения, приехала в Токио из префектуры Исикава после того, как одноклассники разрисовали её стол надписью «Деревенская ворона». В агентстве озвучки «Green Voice», заваленном скриптами с пометками красным маркером, она впервые столкнулась с Кентаро Татибаной — парень в мятом свитере постоянно щёлкал механическим карандашом, поправляя чёлку. «Ты
Ник, рыжий поросёнок в заляпанном краской комбинезоне, ворчит, заделывая дыру в стене сарая. "Сэм, гвозди кончились, а у Лукаса опять ящик с инструментами на кухне!" — бросает он, вытирая пот со лба тряпкой. Сэм, самый младший, в очках с треснувшей линзой, ковыряется в старой газонокосилке за домом, изредка поглядывая на Лукаса, который на кухне режет капусту для щей. "Ты бы сам
Лора Валентин, семнадцатилетняя официантка из Хартсвилля, каждое утро перед школой разгружает коробки с ванильными эклерами в кафе *Лавендер Крumb*. Там же работает Майлз — новый бариста в потертой кожаной куртке, который вечно роняет ложки в раковину и шепчет: *«Черт, опять эти руки дрожат»*. Запах жженого кофе смешивается с ароматом старых книг из соседнего магазина *Parchment & Dust*, где
Юки задерживался после лекции по этике, перебирая конспекты с пометками о Канте. Рен, его одногруппник, прислонился к подоконнику, разминая затекшую шею. «Твоя теория про «любовь как долг» — бред, — выдохнул он, доставая из кармана смятую пачку жвачки. — Вчера Саори из кружка каллиграфии сказала, что я эгоист. Это что, её формула счастья?» За окном медленно падали листья гинкго, а из коридорного
Анна вытирала пыль с полки в книжном магазине на Подоле, когда дверь звякнула. Вошел мужчина в мокрой от дождя куртке — Максим, попросил сборник Бродского. «Последний экземпляр вчера купили», — ответила она, смахнув волосы с виска. Он пожал плечами, взял вместо этого потрепанного «Мастера и Маргариту», оставив на столе мокрый след от стакана с цикорным кофе. На прощание бросил: «Вы всегда так
Адитья, парень из зажиточной семьи в Южном Дели, после внезапной смерти отца-промышленника Пракаша находит в его кабинете папку с долговыми расписками и фотографией незнакомой женщины. В гараже, где пахнет машинным маслом и старыми газетами, он спорит с братом Ракешем: «Ты думал, он просто так ночами пропадал на стройках?» Мать, Сумон, заваривая чай с кардамоном на кухне, шепчет: «Твой отец
Катя, в засаленном фартуке из кафе на Белинского, разливает эспрессо для Максима. Он, с запачканной краской курткой, каждый день рисует Неву с одного ракурса. «Ты хоть спишь иногда?» — бросает она, протирая стойку. Он смеётся: «Куда деваться — свет в пять утра только на набережной ловится». В это время Ольга, старшая сестра Кати, роется в бумагах в бухгалтерии завода. Её начальник, Дмитрий,
Линь Сяо, в потёртой кожаной куртке, каждый вечер мчался из школы в кафе «Золотой колокол». Там он разливал латте пенсионеркам, которые жаловались на громкую музыку из соседнего парка. "Опять твой скрипач орёт, как раненый кот!" — ворчала госпожа Чжан, стуча ложкой по блюдцу. Чэнь Вэй, тот самый скрипач, действительно репетировал у фонтана — смычок царапал струны, а ноты на подставке
Анна, метеоролог с обветренными руками, дежурила на станции под Выборгом, когда датчики зашкалили от резкого подъема воды в реке. Через разбитое окно увидела УАЗ с синей полосой — Максим, в сапогах по колено, ворвался внутрь, оставляя следы ила на полу. «Собирай барометры и беги! Через полчаса тут будет метр воды», — бросил он, хватая её за локоть. Она вырвалась: «Не могу — данные замерзли,
