Лиза приезжает в провинциальный городок на автовокзал, за плечами — рюкзак с потрёпанными ремнями. В доме отца её встречает мачеха Ирина в махровом халате, с сигаретой в руке: «Думала, наследство само в карман упадёт?» На кухне — пятно от чая на столе, обои с жёлтыми разводами. Сводный брат Дима, в засаленной куртке, молча роется в ящике с документами, ищет завещание. Лиза находит в подвале
Антон, виолончелист с перебинтованной левой рукой, каждое утро заходит в «Черный кофе» на Арбате, заказывает эспрессо и просматривает старые партитуры. В дождь он сталкивается с Лидой — она тащит скрипку в потёртом футляре, мокрые волосы прилипли ко лбу. «Вы в консерватории Шнитке преподаёте? — она тычет пальцем в его сумку с нотами. — Ваш семинар по Баху — скучища. Почему запрещаете
Сергей Петров, водитель скорой с облупившимся термосом в руках, обнаружил в багажнике машины кожаный кейс с наклейкой отеля «Балчуг». Внутри — пачки рублей, перетянутые резинками из аптек. «С ума сошел? Верни!» — Ольга, его жена в потертых медицинских халатах, ткнула пальцем в пятно крови на ручке кейса, пока стирала форму в тазу с подтекающим краном. Их сын Денис, парень в рваных кедах, в это
Ольга, бывшая учительница из Ростова, с утра разгружает коробки в полуразрушенном доме под Севастополем. Алексей, ее муж, вкалывает на стройке у частника — заделывает трещины в стенах, спорит с подрядчиком: «Ты мне песок с ракушкой подсунул, я ж просил речной!» Дочь Катя, пятнадцать лет, на перемене в новой школе срывает со стены плакат «Крым наш», кричит однокласснице в кожаном жакете: «Мой дед
Андрей, 16 лет, каждое утро заваривает растворимый кофе в жестяной кружке, пока мать кашляет за тонкой перегородкой. После уроков он моет полы в школьном буфете — старый шваброй с облезлой синей ручкой, пахнет хлоркой и жареными пирожками. Отец, Николай Иванович, пропадает на заправке: меняет масло в грузовиках, потом пьёт с водителями «Оболонь» под аккордеон из магнитолы. «Сколько можно? —
Анна приезжает в Самару из Питера, получив ключи от трешки на Ленинградской. В прихожей натыкается на Сергея, который крутит в руках папку с выцветшими фотографиями. «Тут полгода назад сантехнику менял, а он мне… Ну, ваш папаша», — бормочет он, перебирая бумаги с печатями ЖЭКа. На кухне с отслоившимся линолеумом они пьют чай из советской кружки с облезлым оленем, пока соседка снизу стучит шваброй
Анна, пекарша из пригорода Минска, разворачивает бумажку из треснувшего имбирного печенья. Надпись: *«Ищи женщину в синем пальто на Коммунистической, 14»*. За окном грохочет грузовик с мукой, а Денис, ее сосед, чинит во дворе раздолбанную «Ладу». «Опять двигатель клинит?» — кричит Анна, вытирая руки о фартук с пятном от варенья. Он пожимает плечами: «Датчик коленвала сдох. Закажи новую запчасть,
Светлана, студентка физфака, каждую среду после пар задерживалась в лаборатории МГУ, проверяя данные с самодельного спектрографа. В её блокноте с обложкой, заляпанной кофе, появились аномалии — всплески излучения возле заброшенного завода в Люберцах. «Там либо урановый склад, либо…» — бормотала она, поправляя очки с синей оправой. Игорь, сосед по общаге, вручил ей ключи от дедовского «Жигуля»:
Амир, 12 лет, живет с матерью Ривкой и отцом Йони в тесной квартире возле рынка Кармель в Тель-Авиве. По утрам он выносит мусор в переполненный контейнер с запахом гниющих арбузов, слушая, как соседка Ципора кричит на кота: «Шломо, опять в мои тапки?» Отец, учитель истории, чинит старый радиоприемник, повторяя: «Если услышим новости о перемирии — пойдем за халвой». Ривка шьет платья на заказ,
В деревне, где трещины по стенам расползаются, как корни, Андрей с отцом в полуразвалившемся доме ютятся. Отец, Николай, вечно бутылками закиданными ругается: «Опять в лес шляться? Папоротники твои — брехня!» Андрей игнорирует, копает в огороде ржавой лопатой, ищет старую карту с крестиком, которую мать перед смертью под половицей спрятала. По вечерам на велосипеде с погнутым крылом едет к
Изабель, 22 года, переезжает из Лиона в Париж, устраивается швеей в ателье *Chantelle* на улице Риволи. Каждое утро она покупает круассан в булочной у метро Bastille, прячет крошки от ниток в карман фартука. Её подруга Софи, ветеран ателье с сигаретным голосом, учит: *«Здесь не терпят медлительных — либо игла летит, либо ты»*. Изабель замечает Антуана, владельца ателье: он поправляет галстук
Лидия, рыжая с веснушками, ворчит на сломанный замок в раздевалке студии на улице Подвальной. Ее подруга Кася, вечно в растянутом свитере, клеит скотчем оторванную подошву у танцевальных туфель: *"Если Павел увидит — опять про финансы начнёт. У него вчера даже кофе закончился, жевал сухой растворимый из пакетика"*. Виктория, самая младшая, прячет за шкафом рентгеновские снимки — колено
