Максим, 27 лет, механик из автосервиса на окраине Минска, живет с матерью в панельной пятиэтажке. Утром, разбирая старый чемодан на антресолях, находит письмо с печатью Санкт-Петербурга: отец, которого он считал погибшим в 90-х, жив. На кухне, пока мать жарит картошку, спрашивает: «Ты уверена, что он не вернулся?» Она молчит, потом резко стучит лопаткой по сковороде: «Он исчез. Не для нас».
Иван Громов, бывший спецназовец с шрамом над бровью, снимал квартиру на Васильевском острове — облупленные обои, гильзы вместо пепельницы. После увольнения из армии он взялся найти Лену Соколову, студентку-медика, исчезнувшую после вечеринки в клубе «Гранит». В кафе «Подорожник», где официантка Марина в синем фартуке разливала кофе, она шептала: «Ее видели с тем типом в кожаном пальто. Говорят,
Ли Янь, 24 года, моет посуду в забегаловке «Золотой дракон» на окраине Чэнду. Ее друг Сяо Мин, разносчик лапши, закуривает у мусорных баков: *«Опять будешь ночевать здесь? Хозяин сказал, крысы вчера мешки с мукой погрызли»*. Она отмахивается, вытирая руки о фартук с пятнами соевого соуса. По вечерам прячет заработанные юани в жестяную банку из-под печенья под кроватью в общежитии — копит на
Амрита, строгая журналистка из Дели, каждое утро начинала с черного кофе и просмотра старых писем в потрепанной тетради. Ее соседка, Малини, вечно торопила ее на рынок: «Опять вчерашние овощи покупать будешь? Смотри, манго уже подгнивают!» В Мумбаи Аша, мать троих детей, развешивала белье на балконе хрущевки, пока муж Раджеш громко спорил по телефону о задержке зарплаты. «Чай остывает!» —
Игорь, в красной куртке с оторванным карманом, первым заметил, что часы в холле пансионата идут назад. Его сестра Лера, разбирая чемодан с облупившимися наклейками, нашла под кроватью ключ в форме снежинки. «Смотри, тут дверь на чердак!» — прошептала она, пока воспитательница Нина Семёновна стучала костяшками по радиатору, пытаясь включить отопление. Саня, вечно жующий яблоко, на третьи сутки
Дэнни, парень с проколотым ухом и татуировкой змеи на запястье, работает в ремонтной мастерской под вывеской *ElectroFix* в Сохо. В баре *The Black Rabbit* он сталкивается с Алексом — молчаливым типом в оверсайз-тренче, который заказывает виски без льда. "Ты же не местный", — бросает Дэнни, вертя в руках зажигалку. Алекс оставляет на столе часы с треснувшим циферблатом: внутри спрятана
Алина, программистка из Новосибирска, каждую ночь залипала в чате «IT-Свидания», пряча лицо за аватаркой с кошкой. В переписке с Димой, админом форума, она впервые расслабилась: «Ты точно не бот? – писал он. – У меня сосед так жену нашел, пока я тесты гонял». Встретились у «Ашена» на вокзале — он принес пакет с рахат-лукумом, сказал, что боится опоздать, как в тот раз, когда сервера грохнулись
Рю Ямада, парень с вечно взлохмаченными волосами и мешками под глазами, перевелся в школу Судо после очередной драки. На первой же перемене он прикорнул на парте, игнорируя шепот одноклассников: *«Слышал, он из банды?»*, *«Говорят, сломал кому-то руку…»*. Его разбудили двое — долговязый Такеши в очках с треснувшей линзой и рыжая Урару, жующая булку с корицей. *«Ты же хочешь вступить в крутейший
Сергей Михеев, таксист из Екатеринбурга, в пятницу утром разбил свою единственную кружку с надписью «Лучший папа». Осколки он собрал в совок, купленный ещё при Союзе, и бросил в мусорное ведро с оторванной ручкой. На лестничной клетке соседка Галя, в халате с выцветшими розами, спросила: «Долги отдавать будешь или опять зарплату задержали?» Он промолчал, спускаясь к машине, где на заднем сиденье
Наталья, 48 лет, в синей куртке с оторванной пуговицей, тормозит на разбитой «Ладе» возле придорожного магазина "УралАвто" под Екатеринбургом. В салоне валяются обёртки от "Кити-кэт" и грязный термос. Она вытирает ладонью трещину на лобовом стекле, поправляет платок с вышитыми ромашками, привязанный к зеркалу. "Чёрт, опоздаю на свадьбу дочери", — бормочет, роется в
Надежда, москвичка в потёртой кожанке, приезжает на автобусе с оторванной дверцей в сибирскую деревню. Бабка Глафира, вязаный платок сполз на одно ухо, встречает её на остановке с пирогом-«шаньгой» в полотенце: «Чайник на загнетке, сама дрова подкидывай». Изба пахнет смолой и кислым тестом — печь трещит, на столе банка с мутным вареньем, где ложка стоит столбом. По вечерам, когда ветер гнёт сосны
Лиза Плюжко, в розовой кофте с оторванной пуговицей, протискивается через турникет метро «Гостиный двор», опаздывая на утренний урок в хореографическое училище. Её мать, Татьяна, сменами на ткацкой фабрике в Иваново, отсылает ей банки варенья в картонных коробках — «Не стесняйся, угости девочек». В классе Марина Сергеевна, преподаватель с тростью из-за старой травмы, щелкает метрономом:
