Судья Саймон Кордье похоронен, а его друзья разбирают бумаги. В руки им попадает дневник покойного. Кордье успел записать в нём недавние события: он навестил в камере смертника человека, который без видимой причины убил нескольких людей. Приговорённый не выглядит безумцем. Он держится разумно, но упрямо твердит одно и то же: убивать его заставляет некая потусторонняя злая сущность. Кордье,
Герой теряет право на частную жизнь и привычный контроль над собой. Камера Энди Уорхола фиксирует его лицо крупным планом на протяжении тридцати пяти минут. Никаких декораций, никакого действия за пределами кадра: только смена выражений на лице мужчины. Каждая секунда обнажает то, что обычно скрыто за вежливой маской. Смущение сменяется сосредоточенностью, удовольствие - неловкостью. Зритель
Ночь. Чёрно-белое изображение. Человек спит. Энди Уорхол снимает Джона Джорно на протяжении пяти часов без монтажа и движения камеры. В объективе - только спящее тело. Ни сюжета, ни слов, ни событий. Единственное, что меняется: свет, тени и дыхание. Зритель оказывается в положении наблюдателя, который не ждёт развязки, а просто смотрит время. Никакой интриги, кроме той, что рождается из тишины и
Восемь часов неподвижного кадра на Эмпайр-стейт-билдинг. Ни героев, ни сюжета, ни монтажных склеек - только небоскрёб и медленный свет Нью-Йорка, меняющийся от дня к ночи. Режиссёр Энди Уорхол и оператор Йонас Мекас снимали с 44-го этажа здания Time-Life, превратив стандартную бобину 16-миллиметровой плёнки в радикальный эксперимент. Здесь нет истории, за которой можно следить, и нет героя,
Студия «Фабрика» Энди Уорхола, Нью-Йорк, 1964 год. Перед камерой - Марио Монтес, переодетый в женское платье. В руках у него банан. Вся сцена строится вокруг одного простого действия: он его ест. Взгляд героя устремлён прямо в объектив, каждое движение нарочито медленное и тщательное. Это не спешка, а ритуал, где еда становится жестом, а жестом - высказыванием. Для героя нет другой цели, кроме
На старый диван в «Фабрике» Энди Уорхола сажают всех, кто заходит в студию. Гости оказываются в кадре без сценария и репетиций: кто-то флиртует, кто-то молча смотрит в объектив, кто-то просто лежит, устав за день. Появляются поэты Аллен Гинзберг и Грегори Корсо, писатель Джек Керуак - их лица и жесты становятся частью одного долгого сеанса. Герой здесь не один человек, а сама ситуация: сломанная
Вагон, где пахнет йодом и бинтами, становится домом для тех, кто не привык уступать. В санитарном эшелоне военных лет сталкиваются люди с разными характерами, привычками и возрастом. Кому-то война дала власть над чужими жизнями, кому-то - только боль. Здесь каждый день решают, кого спасать первым, когда не хватает рук и лекарств. Герои стиснуты в одном пространстве, и личные счёты мешают работе
Война закончилась, но для одного ростовщика в Гарлеме шестьдесят четвёртого она не прекращается. Он помнит лагерь, помнит, как нацисты отнимали последнее, и теперь сам отнимает: проценты, закладные, человеческое достоинство. Каждый должник для него - напоминание о том, что люди слабы и продажны. Особенно если должник - свой же, еврей, пришедший за помощью. Ростовщик не верит никому из них, видит
Джузеппе Сантуччи теряет всё, когда его часть попадает в переделку, а сам он оказывается в оккупированной Варшаве. Итальянский солдат без карты, без приказов и без понимания языка - в городе, где каждый прохожий может оказаться врагом. Но именно растерянность и неспособность вписаться в обстановку оборачиваются для него чередой нелепых столкновений с патрулями, местными жителями и собственным
Элица, болгарская девочка, теряет отца дважды: сначала он остаётся в оккупированной Бельгии, сражаясь с фашистами, а потом его забирает гестапо. Ей приходится уехать в Софию, к бабушке и дяде Христо. Дядя тоже в Сопротивлении, и дом живёт тревогой и ожиданием. Элица ждёт писем, надеется, что отец вернётся. Но известие о казни разбивает эту надежду. Вскоре гестапо добирается и до дяди. Девочка
Двадцать лет спустя журналист находит её, чтобы взять интервью. Но главное осталось там, в сороковых. Девушка-разведчица с позывным «Берёза» работала в тылу врага. Каждый выход на связь, каждая встреча с агентом могли стать последними. Она носила чужое лицо, чужую биографию и знала: один неверный шаг - и её просто сотрут. Сейчас, в мирной жизни, она снова достаёт старые фотографии. Говорит
Сэм Биссел - образцовый муж и ценный сотрудник. Чтобы соседка получила дедушкино наследство, он соглашается сыграть её мужа: в завещании чётко сказано, что она должна быть замужем. Жадные родственники только и ждут повода забрать деньги. Начальник Сэма помешан на крепкой семье и повышает только тех, кто соответствует его идеалам. Сэм подходит идеально, пока босс не видит его подвозящим соседку и