Касуми Икура, новобранец с рыжими волосами, вечно спотыкается о стопки книг в штабе Оборонного подразделения библиотеки Токио. Её наставник, сержант Тецуо Хикари, ворчит, разбирая конфискованные издания 1980-х: «Если будешь ронять «Моби Дика» при обыске, враги из Медиа-этического комитета сами нас прикончат». Днём они патрулируют залы в бронежилетах, пряча запрещённые романы под панелями полок,
Аня, в потёртой куртке и с рюкзаком через плечо, пробирается через дворы Петербурга. Саня, её сосед по общаге, рисует схемы подъездов на салфетках из кафе «У Гоги» — там они обсуждают заказы. «Третий этаж, окно с треснувшим стеклом. Хозяйка уезжает до пятницы», — бормочет он, разливая холодный кофе. Аня тренируется на своей комнате: цепляется за водосточную трубу, стопка книг по юриспруденции
Джесси просыпается в 6:45 от вибрации телефона под подушкой. На кухне Марк, её муж, пытается починить сломавшийся тостер — крошки сыпятся на пол, когда он стучит по нему ложкой. «Эмили забыла коньки для тренировки», — говорит Джесси, наливая апельсиновый сок в пластиковый стакан. В коридоре Джейкоб, младший сын, спорит с котом, который залез в его рюкзак: «Верни калькулятор, Барсик!». По дороге в
Алиса, 23 года, просыпается в трешке на Котельнической набережной — от звонка Виктора. *«Через час у Савой»,* — бросает он в трубку, не здороваясь. Она наливает вчерашний кофе в потрескавшуюся кружку с детской надписью «Любимая дочь», пока лифт с скрипом поднимает соседку-пенсионерку. В «Turandot» Виктор, поправляя часы Patek Philippe, цепляет взглядом её новый маникюр: *«На красный похоже?»* —
В маленькой деревне под Мюнхеном повар Фридрих Бекер варит капусту в ржавом чане за старым гастхофом. Его дочь Лина, 23 года, в кожаном фартуке, бросает в рассол перец и тмин. «Пахнет, как в бункере 45-го», — бормочет сосед Гюнтер, вытирая пену с усов. На следующий день после фермерского рынка у тети Урсулы, продавшей три банки, случается инсульт. Врачи в клинике Штарнберга находят в ее крови
Эмили, 23-летняя библиотекарша из лондонского района Кэмден, каждую среду заказывает в кафе *Brew & Thread* латте с сиропом и открывает конверты от таинственного корреспондента. Письма приходят из Парижа — чернильные пятна на листах в клетку, запах дешёвого табака. «Ты представляешь, у меня под окном снова драка из-за мусорных баков, — пишет Люк, студент-архитектор, — а я тут рисую эскиз
В пустыне под Эль-Аламейном итальянский танкист Марко Риччи ковыряет ржавый болт на броне своего Carro Armato M13/40. Песок забивает дыхание, а канистра с водой, которую он делит с наводчиком Луиджи, давно опустела. «Слушай, если до заката не починим радиатор, британцы найдут нас раньше, чем шакалы», — бормочет Луиджи, вытирая лицо промасленной тряпкой. В пяти километрах к югу французский капитан
В Мумбаи программист Маниш переезжает в квартиру 13Б на окраине города. Коробки еще не распакованы, а на кухне уже пахнет карри от соседей. За окном гудят рикши, а в коридоре старый лифт скрипит. Вечером Маниш замечает на стене трещину, которая тянется к потолку, будто палец. "Это дом дышит", — смеется сторож Раджеш, вытирая тряпкой счетчик воды. Ночью Маниш просыпается от звука
Доктор Эмили Картер, палеонтолог с обветренными руками и потёртым блокнотом, нашла клык в расщелине возле реки Колтер на Аляске. Её помощник Джейк, парень в оранжевой куртке, уронил лопату: «Эмили, это же не волк… Смотри — зазубрины как у кошки». Они выкопали полуистлевший скелет, но вечером, пока грелись консервами у палатки, услышали рёв. Наутро следы — огромные, с отпечатками когтей — вели к
Авинаш, парень в потёртой рубашке с пятнами от чая, каждое утро протирал стойку в *"Масала Наггет"* — крохотной забегаловке возле вокзала Чаттрапати Шиваджи. Запах обжаренного амчора смешивался с выхлопами авторикш, а в углу старый телевизор показывал крикетный матч с заикающимся звуком. "Эй, чай-то остынет, если будешь так пялиться на прохожих", — бросал хозяин лавки,
Обри Флеминг, старшеклассница из тихого пригорода, целыми днями корпит над тетрадкой с фантастическими рассказами. Ее парень Джереми ворчит: «Опять эти чертовы сюжеты? Может, лучше кино посмотрим?» После школы Обри замечает на остановке листовку с фото пропавшей девушки — та же прическа, как у нее. Ночью ее мучает повторяющийся кошмар: промозглый подвал, запах хлорки, чьи-то руки в синих
Альвизе Мочениго, граф с потертым гербом на перстне, каждое утро проверял корабельные грузы в порту Сан-Николо. В тюках с шелком из Персии он нашел спрятанные опиумные шарики — пальцы запахли смолой. «Ты везешь грязь в наш город», — бросил он капитану Густаво, толкая его в грудь абордажным крюком. Дома, за столом с инкрустацией из слоновой кости, брат Джованни оправдывался: «Кредиторы ждут, а
