Эзра Колдуэлл, владелец яблоневой фермы под Спрингфилдом, каждое утро начинал с проверки бочек для сидра. Его дочь Люсиль, двадцати двух лет, в платье с обтрепанными манжетами, прятала в сундуке газетные вырезки о Нью-Йорке. «Опять мечтаешь об этих огнях?» — бросал Эзра, вытирая руки о холщовый фартук. За обедом, между ложками картофельного супа, миссис Колдуэлл шептала мужу: «Отпусти ее на курсы
Карло Бруни, инженер с потёртым портфелем, перевозит семью из Милана в домик с трещиной над дверью где-то под Турином. Сильвия, его жена, разгружает коробки с книгами, спотыкаясь о игрушечного динозавра Лео — младший, шести лет, прячет их под лестницей, чтоб «не съели привидения». Марко, пятнадцать, тычет в телефон: «Здесь даже футбольного поля нет, только коровы и туманы». Анна, семнадцать,
Мухомацу, худощавый рикша в выцветшем хаори, каждый день толкает свою тележку по пыльным переулкам Асакусы. Его клиенты — мелкие торговцы, старухи с узлами тряпья, пьяные солдаты, которые швыряют монеты в грязь: «Тащи быстрее, старик!» По вечерам он заходит в лачугу О-Тиё, вдовы с больным сыном. «Держи, — суёт ей рис, завернутый в газету. — Сегодня повезло с чаевым». Ребенок кашляет, свернувшись
Лука, 27-летний механик с постоянно заляпанной смазкой курткой, копался в двигателе старенького "Пежо-404" возле гаража на окраине Брюсселя. Его подруга Эльза, учительница младших классов, принесла ему бутерброды с ветчиной, пока он ругал сломанный топливный насос: *"Опять песок в бензине, как будто кто-то специально сыплет. На заправке у Жиля такое не припомню"*. По вечерам
Эмма, с руками в муке, замешивает тесто в пекарне на углу улицы Лепик. Лия, с синей краской в чёлке, разрисовывает заднюю стену кондитерской «Шантеклер», пока хозяин не гонится за ней с тряпкой. Софи таскает скрипку по узким лестницам Монмартра, повторяя гаммы вместо ответов на вопросы соседей. Втроём они натыкаются на коробку с журналами *Elle* 1983 года в подвале прачечной. «Тут про платья из
Петя, Вова и Галя решают сплавиться по реке на самодельном плоту до соседнего посёлка — Галя уверена, что её пропавший дед, старый геолог, мог уйти туда на поиски артефактов. Вова, достав потрёпанную карту из полиэтиленового пакета, ворчит: «Тут даже пристань не отмечена… Может, зря полезли?» Петя, затягивая узлы на верёвках, парирует: «Дед тебя бы за такие слова урезонил. Помнишь, как он про
Андре, худощавый подросток в потрёпанной кожаной куртке, каждое утро пробирается через задний двор соседа, чтобы укоротить путь до школы. Его друг Луис, вечно жующий жвачку с ароматом арбуза, ждёт у ржавого гаража с покосившейся табличкой «Не парковаться». «Опять проспал?» — хрипит Луис, поправляя очки, заляпанные отпечатками пальцев. В кафе «Синий койот», где Андре подрабатывает мытьём посуды,
Марта, 17 лет, переезжает в старую квартиру на улице Брондгейде, 12, после развода родителей. Ее сосед снизу, Йонас — скрипач-неудачник, работающий ночным сторожем в консерватории. Каждое утро он играет этюды Шопена на потрепанном рояле, пока Марта пытается заварить кофе в турке с отколотым носиком. «Ты когда-нибудь спишь?» — кричит она через вентиляционную решетку, вытирая пролитые на учебник по
Амбруаз, монах с шрамом на левой руке, копался в монастырском подвале среди старых икон, когда наткнулся на обгоревший лист с печатью герцога Наваррского. В соседней деревне Сен-Луи его друг Марсель, детектив в мятом пальто, допрашивал трактирщика о краже серебряного креста из часовни. «Ты вечно лезешь в прошлое, — бросил Марсель, разглядывая лист при свете керосиновой лампы. — А преступники
Лера, 17 лет, втискивается в узкий лифт панельной девятиэтажки на окраине Москвы. На пятнадцатом этаже — квартира с отслоившимися обоями, где Игорь, ее одноклассник, моет полы с «Белизной»: мать-алкоголичка снова не проснулась к его приходу. «Ты с ней поговоришь?» — бросает он Лере, выжимая тряпку в ведро с серой водой. Она молчит, разглядывая трещину на потолке — след от затопления соседями
Сидони Сен-Жиль, ассистентка в парижской мэрии, каждое утро начинала с проверки почты Бертрана Делькура — её начальника, чей кабинет пахнул дорогим табаком и лавандовым освежителем. В пятницу, разбирая тендерные документы на ремонт моста Мари-Антуанетт, она наткнулась на счет от фирмы "Ларше-Экспресс": сумма в 50 000 евро была списана на "декоративные элементы", хотя чертежи
Джейк Торрес, затянутый в кожаную куртку, торчит у киоска с сосисками на Александерплац. Его диктофон вечно заедает, но заметки о торговцах оружием из бывшей ГДР он пишет на салфетках. Лена Фогт красит рамы в своей мастерской — бывшем бомбоубежище с трещиной вдоль стены. «Почему не уедешь в свой Штатс?» — бросает она, разводя растворитель. Он молчит, разглядывая её эскизы: танки из проволоки и
