Лила, рыжая девушка в потертой кожаной куртке, приезжает в городок Брекен-Хилл на автобусе, который ходит раз в сутки. Она селится в домике с покосившимся крыльцом, доставшемся от тети, о которой раньше лишь слышала: «Посуду не трожь, там пауки», — бормочет она, разбирая коробки с фарфоровыми слониками. В кафе «Джунгли» с липкими столиками и вонючим фритюром Лила устраивается мыть посуду.
Лиам, затянувшись сигаретой у мусорных баков за кофейней на Хейстингс-стрит, заметил, как София тащит сумку с подержанными книгами. «Снова Шекспира в луже оставишь — выкину», — пробурчал он, выбивая пепел о промерзший асфальт. Она, не поднимая глаз от потрепанного экземпляра «Грозового перевала», швырнула ему ключи: «Холодильник пуст, как твои обещания». Вечерами они утыкались в разные углы
Сюжет крутится вокруг Суле, барыги из Лагоса, который торгует кодеином из старого фургона с выцвевшей краской. Его жена Ире, медсестра в местной аптеке на улице Обаланле, каждый вечер вытирает пыль с баночек лекарств и ворчит: «Опять эти звонки ночью. Ты думаешь, я не вижу, как дрожат твои руки?» Район Оджота, где они живут, гудит от мотоциклов-окода — водители носят в рюкзаках зашитые пакеты с
В дождливом городке Пуэрто-Игуасу, 17-летняя Эмилия чинит мотор лодки, пока её младший брат Лукас разгружает ящики с йербой мате. Их отец исчез месяц назад, оставив в дневнике записи о «тени с глазами как угольные ямы». Местный рыбак Рауль, затягивая самокрутку, бурчит: «Он полез в те болота, куда даже ягуары не суются… Там только призраки да *этот* зверь». Эмилия находит в отцовской куртке билет
Лукас, 17 лет, в рваных кедах и потертой бейсболке «Тигрес», копался в ржавой лодке отца на пляже Пуэрто-Эскондидо. Под сиденьем нашел сверток: карта с крестиком возле заброшенного маяка Ла-Бруха. «Чего там, призраки?» — хрипло засмеялся его друг Карлос, доедая тамалес в кукурузных листьях. Ночью они прокрались через заросли кактусов к маяку. Внутри — ящик с письмами 1940-х, фотография женщины в
Эмили в десятый раз пересматривает запись с камеры у кафе *Green Cup*, где Лора в последний раз мелькнула в толпе с рваным рюкзаком через плечо. Она замечает, что сестра держала в руке чужой телефон — фиолетовый чехол с треснувшим экраном, хотя у Лоры всегда был синий. В комнате общежития колледжа Сент-Клэр Эмили натыкается на коробку под кроватью: внутри пачка писем от незнакомца под псевдонимом
Кирилл, 17 лет, в рваной куртке и с плеером, каждое утро проклинал маршрутку до института на Васильевском. Возле Смоленки на него налетела Лиза — рыжая с синими прядями, толкнула коробку краски в руки: *"Ты опять в наушниках? Там же… за углом, в подворотне — видела, как стены шевелятся?"*. Ночью они вернулись с баллончиками. Граффити кита, которое Лиза начала неделю назад, теперь
Леонардо Кароцио приезжает в Сант’Эльмо, приморский городок на Сицилии, после 12 лет работы в римской полиции. В баре на пьяцца Мадзини он заказывает двойной эспрессо у бармена Энцо, своего бывшего одноклассника. «Рим тебя испортил, — хмыкает Энцо, вытирая бокал с пятнами от граппы. — Или просто соскучился по нашему говорящему мусору?» Леонардо молча разглядывает треснувшие ставни на доме
Сяо Лунь, 17 лет, каждое утро ест лапшу с острым маслом, которую готовит мать в их квартире на пятом этаже в Чунцине. «Не забудь ключ», — кричит она, пока он застегивает рюкзак с оторванным ремешком. В автобусе №302 он сталкивается с Чэнь Мэй — новенькой в синей школьной форме, перетаскивающей коробку с книгами. «Отец опять перевелся», — бросает она, поправляя очки. На уроке физкультуры Сяо Лунь
Люка, 16 лет, в дырявой куртке, каждое утро толкался в переполненном метро до лицея Шарля Бодлера. Его мать Изабель, медсестра с татуировкой стрекозы на запястье, оставляла на столе недоеденные круассаны и записки: *«Не забудь купить батарейки для фонаря — опять отключили свет на улице Риволи»*. После школы он тусил с Софи, которая рисовала осьминогов на стенах заброшенного завода в Клиши-су-Буа,
Амина, 14 лет, копается в старом сундуке на чердаке дома в Лагосе, пока её отец Бабатунде чинит сломанный радиоприёмник внизу. Она находит амулет с треснувшим камнем — тот сразу нагревается в руке, заставляя стену перед ней исказиться, как воду. «Откуда эта штука?» — кричит она отцу. «Не трогай, это не игрушка», — бормочет Бабатунде, но Амина уже прячет амулет под школьную юбку. На следующий
В Амстердаме, на улице Ван Баурстрат, Герман втирает пятно от кофе на рубашке, пока Лиза, его жена, кричит из кухни: «Опять проспал? У Анны через час урок фортепиано!» Дочь, Анна, 12 лет, молча ковыряет вилкой яичницу, пока родители спорят о деньгах за разбитое окно. Вечером Герман заходит в бар «Де Звецер», где Марк, старый знакомый с татуировкой якоря на шее, предлагает «разовую работу» —
