В Сиднее, на кухне кафе *Dusty Kookaburra*, японец Такуми Харада мешает соус терияки в воке, пока владелица заведения, рыжая Эмили Картер, спорит с поставщиком мяса по телефону: «Нет, Грэг, кенгуру на гриле сегодня не будет — у тебя опять сроки горят». За стойкой подросток-абориген Джейкоб чистит стаканы, украдкой рисуя в блокноте узоры с символами своего племени. После смены Такуми едет на
Джейкоб Рейнольдс, 28 лет, после смены в авторемонтной мастерской на 8-й улице Детройта, запирается в гараже с потёртой дрелью Makita. Его босс, Луис Моралес, ворчит: «Опять краской воняешь вместо того, чтоб патрубки менять». Джейкоб мажет чёрной эмалью по ржавому листу жести: «Краска сохнет быстрее, чем твои зарплаты копятся». По ночам он лепит на стены заброшенного завода «Гудзон» светодиодные
В старой школе Загреба с облупившейся краской на окнах математик Лука Ковач каждое утро замечает, как десятиклассница Мира прячет сигареты за канализационной трубой во дворе. «Опять двойка по алгебре? — бормочет он, поправляя очки. — Скажи отцу, что я позвоню». На третьем этаже учительница литературы Ивана Блажевич разбирает со студентами стихи Ульяновича, но сама думает о счетах за коммуналку:
Лукас Штайнер, 17 лет, каждое утро переходит мост Обербаумбрюкке, чтобы добраться до катка в парке Гёрлицер. Его коньки с отклеенной подошвой замотаны изолентой — денег на ремонт нет с тех пор, как отец ушел из семьи. В раздевалке спортивной школы «Айсштерн» тренер Зигфрид кричит: *«Ты снова опаздываешь! Лёд не ждет, даже если твоя мать ночью на заводе гайки крутит»*. Лукас молча натягивает
Кэлвин, 23-летний стример, каждый вечер ведет трансляции из съемной квартиры в Маниле, обвешанной гирляндами и плакатами аниме. Его подписчики обожают челленджи вроде поедания острого *сили-лаба* под ремиксы K-pop. Однажды утром, заказав в кафе *капучино с уба*, он оставляет телефон на столе, а Дженни, официантка с фиолетовыми прядями в волосах, случайно задевает наушники — видео с его криком
Лейла, 17 лет, моет стойку в кафе *Java Hut* на углу 5-й авеню и Бейкер-стрит. Каждую субботу она пробирается через переулок за мусорными контейнерами к заброшенному складу, где местные танцоры устраивают баттлы. Там её ждет Рико — рыжий парень в растянутом свитере, который вечно повторяет: «Ты топчешься, как кот на раскалённой плите. Расслабь лодыжки, или проиграешь Сэму с его робот-джиттером».
Лиза Морган приезжает в Ривертон после похорон отца и находит в его гараже коробки с фото失踪их девушек 90-х. В углу валяется полуразвалившийся альбом с пометкой *«Клэр, 1994»* — имя сестры, пропавшей, когда Лизе было шесть. За чашкой кофе в закусочной «Эддис» местный механик Джек роняет: *«Твой старик каждый четверг сидел у старых путей, будто чего ждал»*. Она проверяет рельсы — под ржавой
Шарлин, 16 лет, каждое утро перед школой развозит заказы из семейного кафе «Ретро-Блинц» на потрёпанном велосипеде с корзинкой. Однажды, разбирая коробки на чердаке дома в Редмонд-Спрингс, она натыкается на потёртый дневник матери, погибшей пять лет назад в аварии. Между страницами с рецептами пирогов лежит схема тоннелей под заброшенной фабрикой игрушек. «Смотри, тут координаты и формулы с
Марюс, водитель 34 лет, живет в пятиэтажке в Лаздинай — районе Вильнюса с облупленными балконами. Его синяя Audi 100 1992 года пахнет бензином и дешевым освежителем. В кафе «Шоколадница» на Гелужу, разглядывая пятно от эспрессо на столе, он слушает предложение Ирены — женщины в норковой шубе: «Будешь встречать Аушру из школы, возить на теннис, следить, чтобы не курила. Тысяча в месяц. Согласен?»
Джейкоб Меррик, 34 года, грузчик на заброшенном складе в промышленной зоне Питтсбурга, каждое утро начинает с проверки треснувших ящиков с консервами. Его жена Лиза, учительница младших классов с хроническим кашлем от школьной пыли, в пятницу вечером разбрасывает по кухне квитанции за электричество: «Ты опять забыл выключить морозильник на работе? У нас долг в $200, Джейк». Он молчит, ковыряя
Риан, 23 года, работает курьером на мопеде в узких переулках Южной Джакарты. После смены он замечает в толпе женщину в синем хиджабе — точную копию сестры, погибшей год назад при пожаре в торговом центре. Вместо того чтобы ехать домой к матери, которая целыми днями режет овощи для сайур-асам, он сворачивает в киоск *warung* и звонит другу Ади: «Она хромала на левую ногу, как Лина перед…» Ади
Ая Фудзивара, дочь вора-фокусника Тацуо, воровала редкие монеты из сейфа отеля «Мицуи», пока охранник курил у служебного входа. Ее синяя куртка с капюшоном сливалась с сумерками, а в кармане — фотография отца, обгоревшая по краям. «Ты слишком торопишься», — сказал ей Кейсуке, бывший таксист, когда она показала ему схему вентиляции музея Эдо. В его квартире над закусочной пахло раменом, а на столе
