Скотт, механик из Редленда, штат Огайо, каждый день начинал с кофе из треснувшей кружки с надписью *"Лучший папа"*. В гараже *"Хардис & сыновья"*, где он чинил подержанные пикапы, вечно пахло машинным маслом и жареным беконом из соседнего трейлера. Его сестра Джина, медсестра в местной клинике, постоянно напоминала: *"Ты опять забыл про родительское собрание у
В прибрежном городке, где волны бьются о ржавые рыбацкие лодки, братья Эмилиано и Хоакин Кордоба пытаются выжить. Эмилиано, коренастый и быстрый на руку, тайно возит в трюме своей *Ла-Сирены* не рыбу, а кокаин, спрятанный под слоем ледяной кефали. «Опять везешь всякую дрянь? — шипит Хоакин, чиня сети на рассвете. — Картель тебя на куски порвёт, как прошлого курьера». Но Эмилиано машет рукой: «Ты
Лина, 12 лет, в рваных кедах перебирает камни на берегу Бледского озера, пока не находит под скамейкой заржавевший ключ с гравировкой *Fabbrica 54*. Дома, между страницами учебника по биологии, обнаруживает письмо отца: *«Если что-то случится — ищи в Триесте, за синим вагоном»*. Сумка через плечо, бутерброд с ветчиной в кармане — она садится в поезд до Триеста. На вокзале мальчишка в засаленной
В заброшенной тюрьме «Блэкрок» на окраине Невады 27-летний Джек Торн, осуждённый за кражу медикаментов, втирает масло в ржавые петли камеры 12B. Его сосед, пожилой механик Рико Мартел, шепчет: *«Через три дня патруль сменится — только окно на складе. Пропустишь — сгниешь тут, как я»*. По утрам заключённые собирают электронные платы в мастерской: охранник Харрис бьёт дубинкой по столу, если кто-то
Мигель Анхель Феликс Гальярдо, в белой рубашке с закатанными рукавами, размечает на карте Синалоа новые точки для перевалок кокаина. Его правая рука, Рафаэль Карро Кино, в ковбойской шляпе и с золотым перстнем, спорит с местным фермером: «Ты либо сажаешь мак вместо кукурузы, либо твоя дочь не вернется из школы». В Гвадалахаре, в душном кабинете с жалюзи и вентилятором, Мигель договаривается с
Йошио Онода, японец с потёртым блокнотом и привычкой теребить шарф, приезжает в Париж после звонка от Эмили Лефевр — дочери археолога, пропавшего в Камбодже. В её квартире на Монмартре, пахнущей кофе и масляными красками, он находит карту с пометками «Сиемреап» и обрывок письма: *«Они знают про храм, но не про тоннель»*. Перебравшись в Брюссель, Йошио роется в архивах Музея Африки, пока
Лера, 16 лет, из провисшего провинциального городка под Воронежем, тайком отправляет заявку на кастинг в московский театральный вуз. Её мать, Наталья Сергеевна, в пятницу вечером разгружает вагонетки с мукой на хлебозаводе — дома только буханки с подгоревшим низом и липкие от сахарной пудры фартуки. «Ты с ума сошла? Кто тебя там ждёт?» — мать тычет вилкой в холодную картошку, пока Лера перебирает
Луи, заспанный, жарит яичницу на скрипучей плитке в бруклинской квартире. Джейн, младшая дочь, тыкает в телефон, игнорируя его вопрос про уроки. "Пап, ты опять в том клубе с вонючим ковром?" — спрашивает Лиззи, старшая, завязывая шнурки перед школой. Днём он толкается в метро до комедийного подвала на 3-й авеню, где менеджер Бобби в мятом пиджаке суёт ему сет-лист: "Тут вырезали
Лиора, барменша с татуировкой ящерицы на запястье, каждую ночь протирает стойку в *"Кедма"* — забегаловке возле тель-авивского порта. В четверг, когда кондиционер снова сломался, к ней подсел Амир, парень в потёртой кожаной куртке. *"Ты видела Давида? Он пропал после той вечеринки у Эли..."* — спросил он, разминая в пальцах окурок. Лиора вспомнила: тот самый вечер, когда в
Юки, студентка-второкурсница, каждый вечер задерживалась в кафе «Лунар» возле станции Сибуя, рисуя в потрёпанном скетчбуке. Её сосед по общежитию, Хирото, подрабатывал там бариста и ворчал, замечая, как она стирает ластиком контуры лиц: «Опять переделываешь? Пора бы уже смириться, что идеальных людей не существует». Он после смены закидывал рюкзак с ноутбуком за плечо и шёл в свою комнату,
Ли Вэй, 17 лет, каждое утро рубит дрова за хижиной с треснувшими ставнями. Его отец, Ли Цзюнь, ворчит за миской рисовой каши: «Сначала работа, потом мечты о городе». Мать, Чжан Мэй, стирает в жестяном тазу, шепчет: «Съезди к тёте Лу в уезд — её сын в Шанхае контракт достал». Вечером Вэй крадёт из сундука старые серебряные юани бабушки, прячет под половицей с потрёпанным дневником, где нарисованы
Линь Чэнь рылся в ящиках конторы отца, вытащил папку с квитанциями за 2017 год. На обороте одной — каракули брата, Цзяцзя: *«Если что-то случится, спроси у Вэй Цзе из бара “Красный карп”»*. Запах плесени от старых бумаг смешивался с ароматом лапши быстрого приготовления, которую он глотал, не отрываясь от поисков. В Тайбэе шел дождь, лужи на улице Чжуншань отражали неоновые вывески массажных
