Кайл, 27 лет, возвращается в провинциальный Эппл Сид после смерти отца. В доме с облупившейся синей краской он находит старый дневник с пометкой *«Не открывать до 21.10»* — даты, которая уже прошла. В кафе «Гнилое Ядро» барменша Роза, друг детства, шепчет: *«Твой старик последние месяцы рылся в заброшенном питомнике Смитов. Говорил, что там «сок заражен»»*. По дороге к питомнику Кайл спотыкается
В маленьком городке Сент-Этьен-дю-Вулькан рыбак Люк Бертран находит в сетях потрескавшийся ящик с выжженным символом — переплетенные змея и гора. Он тащит находку в гараж, где его сестра Элен, геолог, чинит старый спектрометр. В ящике — письма 1927 года от некоего Анри Р., фотография группы людей у кратера и карта с пометкой *"Они не ушли"*. За ужином в кафе *"Лава"* местный
Лена Шульц копошится в коробках с архивными папками в полупустой квартире отца на третьем этаже дома в Кройцберге. Ветер с Одерштрассе стучит рамами, а брат Томас разбирает старый компьютер с Windows 98. «Смотри, — Лена протягивает пожелтевшую фотографию: Герхард Шульц в кожаном пальто стоит рядом с мужчиной в форме погранвойск. — Это же 1989-й за полгода до падения стены. Он говорил, что тогда в
Али, грузчик с рынка в Кайсери, каждый день таскает мешки с перцем под крики торговцев: *"Берегись, дюжего не видишь?!"* Отец, Мурат, с утра кряхтит на диване — давление скачет, таблетки дешевые не помогают. Сестра Зейнеп после школы бегает в аптеку, считает мелочь в потрепанном кошельке: *"Опять на десять лир не хватает..."* По вечерам Али подрабатывает на стройке —
Лука копался в двигателе «Фиата» 1987 года, когда Марко швырнул ему потрепанный конверт. «Карло хочет, чтобы ты разобрался с грузом в порту к пятнице», — просипел друг, пряча лицо под капюшоном. Лука вытер руки об промасленную тряпку, заметив следы краски на конверте — такие же, как на стене за пиццерией «Донна Роза», где София ночью рисовала осьминога с часами. «Ты в курсе, что он перевозит?» —
Лена, барменша из кафе на углу Köpenicker Straße, каждое утро протирала стойку тряпкой с запахом прокисшего пива. Её парень Роберт, электрик с облупленными тату на предплечьях, однажды притащил в их квартиру в Кройцберге друга Томаса — тихого бухгалтера из банка на Friedrichstraße. Тот разложил на кухонном столе схему здания, тыкая пальцем в слепую зону камер: «Два выхода, три минуты до
Жоау, худощавый рыбак с шрамом на левом предплечье, находит в сетях ржавый медальон с выгравированным *A. L. 1987*. Рядом — обрывок газеты на португальском: *"Пропавшая экспедиция: версии остаются туманными"*. На рынке Муниши, где вяленая рыба висит рядом с дешевыми китайскими радиоприемниками, Карлуш, его напарник с татуировкой пираньи на шее, хрипит: *"Выбрось эту дрянь. Помнишь,
Молли, пятнадцатилетняя дочь механика из захолустного городка Блэкстоун, находит в грязной луже у старой заправки потрескавшийся керамический медальон с выгравированным именем «Лена-1987». Её друг Рикки, разбирающий мопед за гаражами, замечает: «Это из тех домов на окраине, которые съело болото. Там ещё таблички „Опасно“ висят». Они решают пробраться через заросли кизила к полузатопленным руинам,
Люка Моро, архивариус из Лиона, каждое утро протирал пыль с коробок в подвале муниципальной библиотеки. В ящике с пометкой *1940–1944* он наткнулся на переписку между медсестрой Жюльетт Леруа и немецким солдатом Эрихом Брауном — письма были завёрнуты в обрывок карты с отметками бункеров под парком Тет-д’Ор. «*Ты представляешь, если это не выдумка?*» — спросил он коллегу Матильду за обедом в кафе
Анна ковыряется в рюкзаке, ища зарядку для телефона, пока Лука рисует граффити на обложке учебника. В классе технического института на окраине Турина пахнет свежей краской — уборщица забыла закрыть банку. Марко прячет за батареей пачку сигарет, когда грохот с первого этажа заставляет Софию уронить стаканчик с кофе. "Это что, взрыв?" — бормочет Лука, прижимаясь к запотевшему окну. По
Джек, таксист с обветренными руками, живет в Сиднее в кирпичном доме 60-х годов. Его жена Эмили, официантка в кафе *The Dockside*, находит в старом чемодане на антресолях выцветшую фотографию — на ней Джек в подростковом возрасте стоит рядом с мужчиной, лицо которого срезано ножницами. «Кто это?» — тычет пальцем в дырку вместо лица. Джек молчит, достает сигарету, зажигает от газовой плиты: «Брат.
Джеймс Сейфчак, десятилетний мальчик из рабочего района Лос-Анджелеса, впервые видит Майкла Джексона за кулисами танцевального конкурса в 1990-м. "Он сказал, я напоминаю ему в детстве", — вспоминает Джеймс, показывая потёртую фотографию: они сидят на качелях в Неверленде, рядом валяется пластиковый стакан из-под лимонада. Мать Уэйда Робсона, австралийка с акцентом, везёт семью в
