Элиас, пятнадцатилетний сын рыбака, каждое утро чинит сети за сараем, пока отец торгует на рынке Грейс-Харбор. Его соседка Майя, в рваных кедах и с фонариком в рюкзаке, ковыряет камешки у старого маяка. «Тут под плитой пустота», — бормочет она, вытаскивая медный диск с треснувшей руной. Вечером диск нагревается, заставляя дрожать стаканы на кухне Элиаса. «Выбрось эту штуку», — говорит отец, но
Майя, 17 лет, копошилась на чердаке фермерского дома в Неваде, разбирая коробки с дедовским хламом. Под слоем пыльных покрывал нашла потрескавшийся фотоальбом: на снимке 1940-х женщина в цветастом платье стояла рядом с тем же домом, но фоном были кактусы, которых сейчас не было на участке. "Эй, Джейкоб!" — крикнула она брату, спускаясь по скрипучей лестнице. — "Кто это в платье с
Джейк, менеджер складского комплекса в провинциальном городке Брикерсвилл, ненавидит декабрь: гирлянды путаются в ветвях голых кленов, а коллеги развешивают в офисе мишуру из долларового магазина. Его соседка Эмили, владелица крохотной кофейни «Морозный капучино», каждое утро ставит ему на стол кружку глинтвейна со словами: «Если ты его ненавидишь, может, просто не умеешь пить?» В субботу она
Лора, 14 лет, ворчит на кухне, пока её бабушка Марта зашивает дырку на вязаном носовике оленя. «Может, в этом году рождество не в Чикаго? — Лора тыкает вилкой в картофельное пюре. — У тёти Джин в Лос-Анджелесе бассейн и…» Марта перебивает: «Джин звонила — аэропорт закрыли из-за метели». Внезапно стук в дверь — на пороге дядя Билл с тремя детьми и огромным псом. «Машина сломалась в трёх кварталах.
В небольшом городке под Брюсселем Жюль, теперь уже тринадцатилетний, пытается совместить школу с обязанностями помощника деда Ноэля. В мастерской на чердаке, где пахнет хвоей и старыми фонарями, он спорит с дедом: «Почему мы до сих пор развозим подарки на санях? У Леона в телефоне есть приложение для дронов». Ноэль, поправляя очки с одной сломанной дужкой, бурчит: «Дроны не знают, где спит
Тристан, сын Мелаодаса с растрёпанными чёрными волосами, и Ланселот в потёртом плаще с капюшоном пробираются через подземные тоннели под Эдинбургом. В кармане у Тристана гремит амулет с трещиной — подарок матери. «Тут пахнет ржавчиной и мокрым камнем», — бормочет Ланселот, спотыкаясь о обломки древней колесницы. В полуразрушенной кузнице они натыкаются на Гарафа, старика, который чинит сломанный
Луис, 14 лет, в рваных кроссовках, копался в гараже отца в Оахаке — искал старый паяльник, чтобы починить гирлянды. Мать, Марта, кричала с кухни: *«Сними уже эту дурацкую шапку с оленями — дедушка Эрнесто приедет через час!»*. Дом — розовая штукатурка с трещинами у окна, запах жареных чили — готовились к ужину. Луис случайно разбил глиняную тарелку с рисунком ацтекского календаря, спрятал осколки
Лайла, затянутая в потертый свитер с кофейными пятнами, приезжает в Монреальскᴎй кафе «La Lanterne», где уже ждет Джейкоб — он нервно крутит в руках ключ от старого мотороллера. «Ты помнишь, как мистер Гарсия заставил нас переписывать конспекты за три дня до выпуска?» — бросает он, пока Лайла ковыряет вилкой кроссовки под столом. В углу Миа, теперь юрист из Торонто, листает школьный дневник с
Лейла, рыжая двадцатитрехлетняя девушка с татуировкой дракона на ребрах, каждое утро начинает с проверки телефона — клиенты часто пишут после полуночи. Ее подруга Миа, студентка факультета графического дизайна, крадет из гардероба колледжа туфли для встречи с мужчиной из пригорода: *«Он платит двойную ставку, если я надену кожаный жакет»*, — объясняет она, поправляя накладные ресницы в зеркале
В старом пятиэтажном доме на улице Алькала, 12, Мария, медсестра с хроническим недосыпом, каждое утро спотыкается о велосипед соседа-курьера Луиса. «Хосе, убери эту железную клячу!» — кричит она, поправляя сумку с бинтами, пока Луис, в кальсонах и с паяльником в руке, ковыряется в счетчике: «Через пять минут, только фазу не перепутать…». На третьем этаже пенсионерка Кармен вылавливает из
Лейла, 24 года, в очках с зелеными дужками, разгружает коробки в муниципальной библиотеке Роттердама. Ее велосипед с треснувшей корзиной привязан к фонарному столбу рядом, где наклейка «Save the canals» уже облезает. Вечером, покупая жареные крокеты у ларька на Блаак, она сталкивается с Йостом — парнем в замасленной куртке, который чинит катера в порту. «Ты тоже видела эти огни над мостом
Арджун, худощавый парень с шрамом на левой щеке, патрулирует границу тигрового заповедника в Раджастане. Его хижина из глины и соломы стоит у высохшего русла реки — вечером он чистит ружьё отца, погибшего в перестрелке с браконьерами пять лет назад. «Ты спишь с открытыми глазами, как шакал», — ворчит мать, разливая чай в потёртые стаканы. В городе Джайпур его напарник Гаурав, коренастый весельчак