Ли Янь, охотник с ржавым мечом за спиной, натыкается на лисицу-оборотня Сяо Цин в полуразрушенном храме у горного перевала. Она сидит на алтаре, обмотав раненую ногу обрывком красного шелка, запах ладана смешивается с железным душком крови. «Тыы не убьешь меня сеегодня?» — щурится она, пряча когти под рукавом выцветшей ханьфу. Ли Янь бросает ей тряпку для перевязки: «Если не соврешь — подожду до
Лина, 22 года, моет посуду в кафе *Sunset Beans* на окраине Лос-Анджелеса. Каждое утро она просыпается в съемной комнате с треснутым телефоном на тумбочке и грязными кроссовками под кроватью. После смены задерживается у мусорного бачка, курит и переписывает тексты песен в потрепанный блокнот. В четверг замечает нового клиента — Джейка, гитариста с выцветшим пирсингом в брови, который заказывает
Эмили, 13 лет, переезжает с семьей в ветхий дом на окраине Лондона, рядом с заросшим парком, обнесенным ржавой оградой. Ее младший брат Джейк, вечно с поцарапанными коленками, находит под половицей на кухне потрепанный дневник 1940-х годов с записями о «зоне аномальной активности». На страницах, пахнущих плесенью, детские рисунки — рогатые силуэты, летающие камни, лужи, светящиеся зеленым.
Лина, студентка-физик из Ванкувера, замечает, что стрелки её дедовских карманных часов начали двигаться в обратную сторону, когда она стояла в очереди за кофе с кленовым сиропом. За окном кафе мелькают силуэты людей в одеждах из 80-х, которые исчезают, как только она моргает. Её сосед по общежитию, парень в растянутом свитере по кличке Бриз, показывает ей треснутый экран своего ноутбука:
Рио Судзуки, агент с мешками под глазами и вечно помятым пиджаком, торгуется с призраком старика в доме на окраине Сайтамы. «Вы же понимаете — пока ваша коллекция эдзоских монет валяется под половицей, я не могу выставить объект», — бросает он, поправляя очки со сломанной дужкой. Призрак в выцветшем кимоно кряхтит, указывая на трещину в стене: «Исправь, тогда отдам». Между ними на столе остывает
Лена, 14 лет, в рваных джинсах и с краской в волосах, нашла ржавый компас под полом заброшенного книжного магазина на Бейкер-стрит. "Смотри, тут стрелка дрожит, как будто тыкает в стену", — фыркнула она, тыча пальцем в трещину с облупившимися обоями. Ее сводный брат Оливер, 12, в очках с переклеенной скотчем дужкой, приложил ухо к штукатурке: "Там сквозняк. Или... голоса?" На
Акира, студент с обветренными щеками, копался в рюкзаке, доставая замшелый камень с трещиной в форме молнии. Рядом Юки, в оранжевой куртке, стучала гаечным ключом по мотору снегохода. «Эй, археолог, — бросила она, — твой «артефакт» не жужжит случайно?» Он перевернул камень, и синяя вспышка осветила снег под разрушенными ториями храма. Час спустя они провалились сквозь ледник, обнаружив лифт из
Такуми Ватанабэ, 42-летний холостяк, погиб, толкнув подальше от грузовика мальчишку в полосатой бейсболке. Очнулся в комнате с поклеенными звездами обоями, в теле 16-летнего племянника Юто. Сестра Мако, хлопая дверцей микроволновки, бросила через плечо: "Юто, мусор вынести не забыл? А то опять соседи жаловаться будут". Он машинально потрогал щеку — ни шрама от драки в баре, ни щетины. В
Ли Мэй, 14 лет, каждое утро пробиралась через переулки Шанхая, чтобы успеть на урок каллиграфии. В кармане её потрёпанного рюкзака лежал старый бронзовый гребень с узором в виде фениксов — подарок бабушки, которая твердила: *«Не теряй, это из деревни, где я родилась. Там говорят, такие вещи дорогу домой ищут»*. Однажды, спотыкнувшись о треснувшую плиту во дворе школы, Ли уронила гребень. Тот
Аяме, 19 лет, в будни разносит заказы в кафе «Старлайт» в Сибуе, по вечерам красит волосы розовой краской из дешевого тюбика. В пятницу вечером, пока коллеги убирают столики, она прячется за мусорным баком, чтобы ответить менеджеру Такуми: «Опять эти фанатки с их письмами? Скажи, что я благодарна, и выбрось вонючие конверты». На следующий день, во время автограф-сессии в магазине
Твайлайт Спаркл копошится в библиотеке, перебирая старые свитки с помощью Спайка. «Здесь что-нибудь про магические резонансы после Гармоничного Свода?» — спрашивает она, а дракончик лишь пожимает плечами, задевая стопку книг. Тем временем Эпплджек на своей ферме ругается с бандой белок, ворующих яблоки для зимних запасов. Рарити в салоне «Карусель» поправляет рюши на новом платье для мэра
Кайто, бывший профессор алхимии из Токио, просыпается в теле 12-летнего сироты в деревне Веталия. Его новая комната — чердак над кузницей, где пахнет дымом и металлом. Вместо лабораторных инструментов — потрепанный мешок с гвоздями и потрескавшийся горн. "Ты опять забыл принести уголь, балбес!" — орет кузнец Гард, швыряя в Кайто потный фартук. По вечерам герой рисует формулы на обрывках
